Старушка нелепо моргнула пару раз, а затем открыла свою видавшую виды сумку да припрятала предложенные барыши на самое дно.

– Люблю понятливых людей! – усмехнулся старшеклассник, встал и пошёл к выходу. – Не болейте и берегите себя, Матрёна Кирилловна! И да, результат нашего договора не должен заставить меня ждать.

«Осталось самое неприятное, хоть и не трудное: отвечать на бесцеремонные вопросы всем любопытным ротозеям насчёт этой свары, пока Сэро в школе нет», – вздохнув, подумал Имир, закрыв дверь в кабинет труда и оказавшись в пустом полутёмном сыром коридоре восточного крыла. Парень прикрыл глаза, понимая, что после двух дней ухода за младшими, бессонной ночи да решения семейных проблем смертельно устал.

После окончания учебного дня Ибрагимов пошёл к ближайшей телефонной будке, набрал Москву и попросил старшего брата Арона найти антикварную коллекцию дагестанских ножей ручной работы, пару килограммов кускового бельгийского шоколада и отправить всё это посылкой на имя Валерия Леонидовича.

***

– Что-то Лена к нам давно не приходила! – тревожилась Александра Григорьевна, укутавшись потеплее в пушистую тёмно-серую шаль.

Девочка прекратила мести двор от застоявшегося зимнего сора, выровнялась и внимательно посмотрела на хозяйку.

– С Нового года нет и нет.

– Недавно ты же видела её, мам! Забыла, как просила сестру приютить приезжую с двумя детьми, работавшую у брата? Ту, что ни кола ни двора!

– Да там как-то некрасиво получилось, – замялась товарный кассир.

– То есть? – насторожилась Люба.

Женщина присела на высокую деревянную скамью под сенью грецкого ореха, что покрывал двор тенью даже в холодное время года, и, стыдясь быть откровенной, всё же поделилась:

– Да тётка ещё той лярвой оказалась! У Шурика кассу спёрла и часть товара, у Лены прожила с месяц, а заплатить не заплатила. Ни коммуналку, ни аренду. Там сумма-то была копеечная, грех не заплатить! Из шкафов покойной матери вещи да обрезы ткани покрала, хламу всякого по дому оставила! По станице молвят, что она много у кого вещей набрала да денег назанимала. Сбежала, в общем, непонятно куда, ищи теперь её, свищи…

Школьница, впечатлённая, охнула:

– Какая пакость! Как ужасно вышло, мама! Ты же сама «бедняжку» всем знакомым рекомендовала, просила, заступалась! Перед людьми неудобно!

– Ой, не то слово! – виновато промямлила Григорьевна, несмело взглянув на дочь. – Сходишь к Лене? Спросишь, чего к нам не ходит?

– Хорошо, схожу, – согласилась подросток. – Домету только двор. Надо бы извиниться за опус перед знакомыми, мам. Тётка-то сбежала, а подставилась ты!