Александра Григорьевна отвернулась, ничего не ответив.

К началу апреля стало неплохо пригревать. Люди из демисезонных курток да пальто переоделись в плащи и ветровки. Люба, шагая к сестре, щурясь от солнца, примечала на деревьях взбухшие почки, а на земле – клочки ярко-зелёной сочной молодой травы.

Двоюродная сестра жила на другом краю станицы, в районе автовокзала, и топать к ней надо было с добрый час. Та улица, где стоял дом Елены, была донельзя непроходимой: с глубокими колеями и огромными лужами со стоялой грязью, по плотности похожей на густую манную кашу. Когда-то эти места сильно затапливало, и жители за свои деньги вдоль дороги вырыли канал метров пять в глубину и ширину. Канал в любое время года был наполнен вонючей зелёной жижей, покрытой сверху пупырчатой склизлой гадостью, в которой радостно плодились тучи комаров, росли камыши да квакали лягухи. Тротуара не было. На весь квартал сообразили для себя мосты через канал только пара хозяев. Любе приходилось, проваливаясь в дорожные колеи, застревая в густом месиве луж, пачкаться по колено в грязи и её брызгах, портить обувь, добираться до ближайшего мостка, чтобы, перейдя, ещё больше извазюкаться в останках гнилой травы, не убранной родственницей-сиротой прошлой осенью по-над забором собственного дома.

– Чайник поставлю, – сказала сестра, пока девочка старалась отмыть полусапожки, да скрылась за дверью пристройки.

Люба огляделась: «Сразу видно, что наши семьи – родственные». В жилье Лены, как и на Солнечном № 27, не было ни ванны, ни кухни, ни туалета. Отхожее место стояло на отдалении, посередине огромного огорода, а кухня (точнее, стол для готовки и газовая плита) – в отдельной неотапливаемой пристройке. В ней же располагалась мрачная сырая каморка с краном, торчавшим из стены, да табуретом для тазика (здесь Лена мылась, предварительно грея холодное помещение по несколько часов теплом зажженных конфорок газовой печи).

Люба бы могла считать, что лет тридцать назад так было принято обустраивать на Кубани жильё, если бы не видела у других (у Чумака, например) грамотно оформленные зоны готовки и гигиены.

«Мама и дядя Толя, папа Лены, судя по обустройке хат, думали одной головой на двоих. Не зря же родные братец с сестрицей», – подвела итог тихоня и прошла вслед за родственницей, нёсшей закипевший чайник из пристройки в дом.

– Спёрла всё, что могла! – возмущалась сестра, делясь историей проживания «бедняжки с двумя детьми». – Представляешь, в мамином комоде и шкафу замки отвёрткой взломала и стащила всё ценное! Соболью шубку, кашемировые свитера, золото, костюмы из ангорской шерсти! Комнаты загадила до невозможности! Пол местами взбух, мочой воняет! Вот что это за пятно? Будто жопу вместо туалетной бумаги стеной вытерли!