Общительная родня постоянно о себе напоминала, являясь в гости или приглашая к себе. Шура – приходила ли, принимала – обязательно получала в свой адрес насмешку или гадость. Женщина обижалась, после, долго причитая, болезненно переваривала услышанное, кляла родню, обвиняя в зависти и алчности, злословила от непрожитых старых обид. А потом вновь шла по приглашению на праздники кровных, принимала сестёр, братьев и невесток как ни в чём не бывало. Будто стремилась доказать каждый раз при встрече, что выше всех и всего, что не хуже, а лучше, – и проваливалась в яму болезненных эмоций и неприятных воспоминаний снова и снова. Соперничество с роднёй, замаскированное заносчивостью и напускной гордостью, ходило по замкнутому кругу и не знало выхода.

– Эх, доченька, молодо-зелено! Не жила, голубушка, в мои молодые годы! Тогда за общение с чужаками местные затравить могли! На работу никто не возьмёт, здороваться не будут! Знаешь, что такое быть неправильным? Страшно! Человек без поддержки, без общества загибается. Подумай на досуге! Репутация, милая, прежде всего! Особенно у девочки.

– Мама, я понимаю, что тебе многое пережить пришлось. Но сама же говоришь, что важно оставаться человеком. Разве стоит вести себя, как другие? Нужно ли цепляться за дружбу и кровные связи, если они вредят? Помню, как ты рассказывала про подругу, что в школе на экзамене подставила…

– Ой, да! Я злосчастную шпаргалку лишь передала, а учительница слушать не стала: из принципа выгнала на пересдачу. Подружка не заступилась и не созналась, что бумажка её. От стресса переболела я сильно, волосы повыпадали! Потом люди донесли, что она обо мне хорошего мнения: мол, настоящая подруга, в трудной ситуации не брошу. Я тогда разозлилась и даже на землю плюнула, не удержавшись.

Люба, познавшая не одно предательство за свою короткую жизнь, сочувственно улыбнулась.

– Не было у меня никогда настоящих подруг. С Переверзевой работаем на станции. Вроде, человек хороший, но то подставит, то напакостит, то к Василию пристанет. Тяжело ей быть одинокой, но Василь-то причём? Что Рагуёва с двумя дочерьми приклеилась к нему, когда я тобой беременная ходила. Пришлёт сюда дочек – сидят, чай пьют, отца твоего ждут…

– Мама, а зачем ты их в наш дом пускала? – вдруг задала подросток резонный вопрос.

– Да это… – Шура, привыкшая годами жаловаться, удивилась и тут же огорошилась: – Подругами были, она помочь просила…

– Но ты-то прекрасно знала,зачем она и её дочери ходили и папу зазывали! Почему не прогнала? Зачем с Переверзевой общаешься после того, как она к папе приставала прямо здесь, на твоих глазах? Почему она к нам до сих пор в дом приходит?