Ребята оказались на свалке из ржавого оборудования, деревянных гнилых ящиков, угловатых гор из досок, лома, железной сетки и брезента. Между кучами не было удобной тропинки или прохода. Приходилось то запрыгивать на выступ станка, то переступать через останки контейнеров, остовы вёдер или мягкие скользкие холмики из полиэтилена, веток и битого стекла.

– Сэро, что за мусорная яма? Я на свалку не просилась!

– Терпи, Люба, щас… О, вот ты где, моя любимая девочка! Это кто у нас тут такой сладенький и довольный?! Моя прелесть!!! Как дела, лапушка?

Поспелова, встав на безопасном расстоянии, настороженно смотрела, как Сэро, присев на корточки, ласково гладит дворнягу, выскочившую навстречу. Псина хорошо знала школьника: она ластилась, каталась на спине, позволяя мальчишке как следует почесать ей живот да жёсткие шерстяные бока, прыгала ему на грудь, желая облизать лицо. Крупные взбухшие обвисшие соски болтались в воздухе – собака недавно родила и кормила щенят.

Повеса вытащил из-за пазухи плотный целлофановый свёрток и высыпал перед животным целый ворох костей. Собака обрадовалась ещё пуще и жадно налетела на еду. Учуяв запах съестного, к подросткам выпрыгнули из-за куч ещё несколько псов. Люба было испугалась, но беспризорники, оказалось, тоже знали брюнета. Сэро обернулся к ровеснице.

– Пошли щенят посмотрим!

Щенки тёплыми мягкими комочками скулили, ползая в гнезде из ватного одеяла в пещерке внутри горки из деревянных досок и обломков бетона, накрытых брезентом.

– Одеяло я притащил. Оно валялось негодное у нас в сарае. Я его приватизировал и перенёс суку с помётом из во-о-он той холодной железяки сюда. Куча, вроде, не протекает, но я, на всякий случай, её обрывками брезента накрыл.

– Не знала, что ты любишь собак…

– Не то чтобы люблю. На территорию эту с Деном часто лазил за ломом, всех пёселей выучил. Они бегают голодные, жалко. Вот я хавку им и таскаю напару с Коробкиным.

– Прикормил их, короче. Я всё же больше кошек люблю.

– Почему?

– От них мороки меньше.

– Ну это как посмотреть! Собаки – охранники. Если их выдрессировать, то становятся незаменимыми компаньонами. А кошки – пушистое приложение к человеческому жилью. Хотя против мохнатых мурчалок ничего не имею. Тоже глаз радуют.

– Я собак боюсь. Они укусить могут. Порвать сильно, изуродовать. У соседей, когда я в садик ходила, жила одна такая тварь. Маленькая, чёрная. Злая до жути! Мерзкая, не поверишь! Могла исподтишка из-под забора выскочить, облаять, укусить, и снова спрятаться, пока её пнуть в отместку не успели. Мымра гавкучая мне в кошмарах снилась! Во сне вылазила из адской печки, дышащей огнём…