* * *

Комбинатор просто горел моей идеей. Он в исступлении рассказывал, как можно сделать так, чтобы букмекеры не подозревали, что на «тёмную лошадку» ставят одни и те же люди. Как придать этому естественности и что заставит их расплатиться. Он уже видел, как мы развернёмся к концу сезона.

— Главное, чтобы тебя не выбросили на повороте и ты не улетел с трассы. Ты уверен в своих силах?

На этих словах в голове что-то щёлкнуло, и я погрузился в видение.

…Горная дорога, я уверенно веду любимую машину, и тут из-за поворота навстречу появилась морда французской малолитражки. Это маленькая машинка с двумя молодыми женщинами-туристками на переднем сиденье. На заднем я разглядел годовалого ребёнка в детском кресле.

Что это за хрень? Я всё ещё пытался стряхнуть с себя это наваждение — машина, которую я вёл, пробила заграждение и как в замедленной съёмке летела в пропасть. Над пустым пассажирским сиденьем, словно в невесомости, парил телефонный аппарат. Да-да, это был телефон без проводов. Необычной формы, с плоским экраном вместо кнопок, такой же, как те из моих фантазий, о которых я рассказывал Саше. Это были мои весёлые придумки о будущем, и я пудрил мозги красивой девушке во время нашей первой ночной прогулки. Она прекрасно понимала, что это игра, и с удовольствием принимала в ней участие.

Но сейчас мне это больше не казалось игрой. Я прекрасно знал имя, фамилию, отчество и помнил жизнь того человека, который падал в машине. Я знал, кто и почему его преследовал, я знал, что за сообщение появится на экране телефона в следующую секунду.

«Документы передал. Всё ок».

А потом машина ухнула на дно ущелья. Мои внутренние органы встряхнуло ударом так, что, кажется, они завязались узлом. Я зажмурился.

Мне показалось, что я как будто на секунду потерял сознание от боли. Теперь, открыв глаза, видел, как я кувыркался в «Москвиче» команды Академии Наук СССР.

Моё сознание отказывалось принимать воспоминания того чужого с горной дороги. Внутри происходил диалог.

«Нет, так не бывает, чтобы кто-то попал в моё тело!», — утверждал я.

«Успокойся, бывает. Нам дали второй шанс, надо не растратить его на ерунду», — отвечал мне голос.

«Нам? Ты сказал, что нам дали второй шанс?» — я отказывался соглашаться.

«Пацан, а ты думаешь, что многие остаются в живых после таких кульбитов, которые ты совершил на четырёхсот двенадцатом „Москвиче“?» — иронично прокомментировал голос.

«Да нет, это какое-то безумие. У меня раздвоение личности?» — мне переставал нравиться этот диалог.

«Тебе нужно просто свыкнуться, скоро наше сознание станет единым. В конце концов, лично тебе сплошная выгода от этого. Это мне нужно привыкать к твоим странным решениям и подстраиваться», — недовольно парировал голос.