— Ну хорошо, приведи примеры.
— Достаточно вспомнить Лондон-Сидней шестьдесят восьмого и результаты нашего советского «Москвича» или «Наскар» семидесятого года, где все отдали преимущество «Форду», а «Крайслер» со своим «Дайтоной» и «Супербёрдом» стали самыми настоящими «тёмными лошадками» и урыли остальных фаворитов.
Я знал историю «Москвича» и то, что в семидесятом году «Супербёрд» заставил Генри Форда Второго разбить об стену бутылку самого дорогого виски, что у него имелся, и разрыдаться.
Но меня поразил кругозор моего собеседника.
— «Наскар»? Ты и про американцев знаешь? — я был удивлён.
— Конечно, это же безумно интересно! Если гонки в Европе были игрой, чуть ли не прихотью и капризом аристократов, то есть версия, что у американцев их «Наскар» вырос из бутлегерского бизнеса времён сухого закона.
Я никогда не слышал этой версии, поэтому с удовольствием стал слушать историю возникновения «Наскар» — американской серии гонок на разных трассах в США.
В Америке самогон варили всегда. Пили сами и тихонько продавали на сторону. Иногда государству удавалось получить с производителя порцию налогов. Но чаще гнали тайно, не придавая особой огласке. И как-то жили.
Всё круто изменилось в тысяча девятьсот двадцатом году, когда вступил в силу Сухой закон и восемнадцатая поправка в Конституцию, которые запрещали производство, транспортировку и продажу напитков с содержанием этанола, превышающим полпроцента.
Понятное дело, что все, кто пил, так и продолжал пить. Но питейные заведения и полулегальную торговлю местная полиция прикрыла.
Но всего, чего добилось правительство, — это появление чёрного рынка. Сухой закон в штатах не сработал, как в любой другой стране мира.
К тому же наказание за нарушение было не очень суровым.
Людские пороки неискоренимы, несмотря на горячее желание чиновников раз и навсегда покончить с алкоголем.
Вместо исчезновения алкогольной индустрии во всю расцвела подпольная торговля, производство и контрабанда. Граждане были вынуждены…
Полиция и шерифы ставили заслоны, устраивали рейды, засады по всей территории страны, и бутлегерам ничего не оставалось, кроме как принять вызов.
Государству были противопоставлены инженерная мысль, скорость и мастерство вождения.
Основные алгоритмы ускорения автомобилей были просты и незамысловаты.
Машины облегчались путём демонтажа всего ненужного, освобождая пространство для перевозки спиртного.
В ходе такой модернизации из салона выбрасывались сиденья. Механики бутлегеров усиливали подвеску дополнительными рессорами для того, чтобы дорожный просвет оставался постоянным, когда тачку загружали по полной — пятьсот литров виски было обычной нормой перевозки.