Ещё в чужих городках ему было не так стыдно стрелять по пять копеек, потому что там его никто не знал и не мог настучать на него за попрошайничество.

Потом он возвращался домой.

Однажды его постигло сразу две большие неприятности. Когда он стрелял денежку в соседнем городке, его заприметили местные мальчишки постарше.

Они «мудро» дождались, когда он насобирает копеек сорок — этого хватало на еду и конфеты, — а потом окружили его и потребовали раскошелиться.

Генка отказывался и сопротивлялся, но силы были слишком неравны. В итоге его поколотили и отобрали все деньги.

Вторая беда заключалась в том, что последняя электричка в сторону его дома уходила без пятнадцати шесть, а он опоздал на неё.

Ему пришлось устраиваться на ночлег на вокзале. Но не тут-то было. Вокзал патрулировал милиционер, поглядывая в Генкину сторону. В конце концов он направился к мальчику.

Как только Генка понял, что идут по его душу, то пацанёнок тут же бросился наутек.

Ему нужно было подыскать убежище понадёжнее, и он спрятался в подвале близлежащей пятиэтажки.

Там было тепло, тихо и уютно. Подвал давал чувство безопасности. Генка быстро заснул после пережитых днём потрясений.

Проснулся утром от звука метлы дворника и понял, что пора ехать домой.

Сев в электричку, Генка вдруг заволновался. Мать наверняка его отругает за то, что он не ночевал дома, а брат точно поколотит.

Он уже морально приготовился к экзекуции, но оказалось, что дома никто даже не заметил его отсутствия ночью.

Это перевернуло Генкино мировоззрение. Он теперь мог пропадать и возвращаться домой по нескольку дней.

Лишь однажды мать равнодушно спросила:

— Где был? Деньги есть?

Генка кивнул. Мать приободрилась и подобрела.

— Сынок, сходи купи мне пива опохмелиться и сигарет.

— Но мне не хватит на сигареты и пиво.

— Ладно, тогда только пиво, — ответила она и полезла в пепельницу искать «бычок» пожирнее.

Генка сходил в магазин, купил пива, принёс матери и на этот раз свалил из дома на месяц. Лето подходило к концу, а у него потерялся счёт дням и месяцам.

Он не заметил, как наступил сентябрь.

Увидев в одном из городков ватаги девчонок в белых фартуках и мальчишек в иссиня-чернильных школьных костюмах, он вспомнил, что ему нужно в школу.

Когда он вернулся и долго не мог попасть в квартиру, то ему сказали, что его мать умерла, а брата забрали в интернат.

Он этому не поверил. Как же такому поверишь — мать не могла вот так просто взять и умереть и оставить его без крыши над головой.

Какая никакая, а всё же родная мать. Какой никакой, а всё же дом, рассуждал Генка, пока сердобольная, но глупая соседка баба Клава не позвала его пообедать.