Его желание сбежать из приёмника-распределителя для несовершеннолетних только укрепилось.

Но в этом учреждении побег оказался бесполезной затеей. Их везде пасли, окна были зарешёчены, во время прогулки во дворе за ними всеми зорко наблюдало четверо воспитателей.

Видно, что раньше побеги случались, и администрация заведения сделала соответствующие выводы.

Потому Генке ничего не оставалось, как терпеть и дожидаться подходящих условий для побега. Они представились только в детском доме.

Правда, вместе с Колькой-щипачом, получившим в первый день пощёчину, они сумели отомстить тому, кто дал Генке пенделя.

Все внутренние двери в приёмнике-распределителе закрывались на ключ.

Вечером после ужина Колька сумел незаметно стащить связку ключей у этого «надзирателя» в его дежурство, а Генка выбросил их по одному в дырку в сортире.

Воспитатель бесился, орал, метался из коридора в столовую и обратно.

Он не мог открыть двери в «отряды», но ничего не мог поделать с этим.

На счастье Генки и Кольки это был последний день перед отпуском педагога, потому что тот поклялся вернуться и спустить шкуру с каждого воспитанника вне зависимости от вины.

Вообще Генка старался держаться подальше от «жиганов».

Он помнил, как бухой дядька, брат матери, вернулся из тюрьмы и целый вечер больно щёлкал Гену по носу и всё время приговаривал:

— Не воруй даже, если с голоду пухнешь. Не бухай, даже если с горя дохнешь! Усёк? — потом давал щелбан по носу.

— Усёк, — повторял Генка, пытаясь смыться от такого «учения». Но дядька видел и не давал такой возможности.

Так продолжалось довольно долго. Наверное, «этот» урок подействовал благотворно, потому что Генка избегал как мог общения с уркаганами.

Исключение составил Колька-щипач, но тот скорее был братом по несчастью.

А потом через неделю Генку отправили в детский дом в соседнюю область.

По сравнению с приёмником-распределителем для несовершеннолетних в детдоме было необычайно хорошо.

Там отсутствовала «дедовщина», было много личной свободы. Хоть выдаваемая воспитанникам одежда была практически одинаковой, она всё же походила на обычную.

Ту, которую носят люди за пределами детского приюта. В детдоме тоже был распорядок дня, но всё же никто не водил их строем.

Среди персонала было больше женщин. Они не особо церемонились с воспитанниками, но Генка ни разу не видел, чтобы кого-нибудь били или издевались над кем-то.

Генка стал ходить на уроки и быстро нагнал сверстников. Он полюбил чтение.

Часто свободное время проводил в библиотеке. Ему сказали, что через четыре месяца, по воскресеньям, можно будет выходить в город с друзьями и с воспитательницей.