— Думаешь, всё, что я тебе рассказал, — фантастика?

— Тебе нужно писать книжки, я уверена, что у тебя отлично будет получаться.

Теперь остановился я. Ей ещё рано всё это вываливать. Я посмотрел на неё и заставил себя рассмеяться.

— Ты меня раскусила!

— В каком смысле раскусила?

— Забудь всё, что я тебе сейчас рассказал. Я и вправду пересказал тебе одну фантастическую книгу.

— И как она называется?

— Я уже забыл. Слишком давно читал.

Саша внимательно посмотрела мне в глаза. На секунду там мелькнула вера. А потом она отвела взгляд.

— Мы почти пришли. Вот мой дом. — Она показала на семиэтажное бежевое кирпичное здание, построенное после войны.

Я ругал себя за то, что испортил такой прекрасный вечер своими вспышками в памяти.

После своего рассказа я сам пребывал в шоке, потому что совершенно не понимал, откуда у меня в голове всплыла вся эта информация и картинки жизни из будущего.

Я посмотрел на реку и снова явственно увидел себя за рулём той машины в горах.

Саша что-то спросила, и мне пришлось приложить усилия, чтобы отогнать от себя «воспоминания из будущего».

— Здрасьте-приехали, алло, вы меня слышите, Александр?

— Прости, что? Ты не могла повторить?

— Я говорю, пошли ко мне чай пить. Я же не оставлю тебя на улице.

— А, понял. Да мне неудобно как-то. Я пойду пешком к себе, потихоньку дойду.

Я в уме прикинул, что часам к пяти доберусь до автобазы. Но Сашу такой вариант не устраивал, она взяла меня за руку и потянула за собой в сторону подъезда.

— Пошли, я не кусаюсь. Дождёмся открытия метро, а там проваливай на все четыре стороны, куда душа твоя пожелает. На вашей базе все спят. Ты же не будешь сидеть там на ступенечках и ждать открытия?

Я позволил ей увлечь меня за собой, сопротивляясь каким-то внутренним опасениям.

Мы поднялись на полупролёт из полированных бетонных ступеней на первый этаж к старенькому лифту, двери которого не имели автомата и представляли собой створки на скрипучих петлях со стеклянным окошком.

Чтобы зайти в него, надо сначала открыть на себя одну дверь — это была дверь сетчатой шахты, — а затем две другие открыть внутрь кабины — створки самого лифта.

Подъезд был очень чистым и ухоженным. Чья-то заботливая рука выращивала в горшках не только фикусы, но и розы.

На стенах висели небольшие картины с пейзажами и натюрмортами, написанными маслом, — видно, что в доме проживал художник.

Иногда в подобных подъездах могло пахнуть сыростью и прочим, но в подъезде, где проживала Саша, не было никаких посторонних запахов, кроме её пьянящего аромата духов.

Я открыл все двери в нужном порядке, зашёл в лифт первым и обернулся, ожидая, когда войдёт Саша.