Машин на дороге было не так уж и много, но даже для такого количества наши опасные манёвры вызвали цепные аварийные ситуации.

Со стороны могло показаться, что две группы избалованных мажоров несутся на сумасшедшей скорости на двух машинах, вовсю развлекаются и валяют дурака.

Видя, что нас пока невозможно обогнать на своей полосе, «шестёрка» выехала на встречку и поравнялась с нами.

Впереди в нашей полосе шёл хлебный фургон, обгоняющий пассажирский автобус. Серёге некуда было деваться, и он сбавил скорость.

Из открытого окна машины преследователей торчал торс одного из блатных.

— Тормози! Слушай, тормози, тебе сказали!, — он орал так, что заглушал звук ревущих двигателей.

На носу — каплевидные солнечные очки, как у пилотов, он вылез почти по пояс.

В руке у него сверкал ножик, которым он указывал нам прижаться к обочине.

Я бы не удивился, если бы в следующие секунды у него появился бы пистолет.

— Серёг, слушай внимательно: на раз — резко влево, на два — третья и газ в пол, обгоняешь по встречке хлебовозку, на три — возвращаешься в свою полосу впереди. Готов?

Он нервно закивал головой.

— Раз…

Здоровяк среагировал на наш резкий манёвр и сам дёрнул влево, уйдя от столкновения с нами. Очки его пассажира слетели на асфальт, что с ними было дальше, я не видел, скорее всего, их просто раздавили.

— Два!

Наш двигатель взвыл, мы начали стремительно ускоряться. В это же время в «шестёрку» по встречке неслась старая двадцать первая «Волга».

Водитель преследующих нас «Жигулей» был вынужден уходить на встречную обочину, поднимая за собой тучи пыли.

— Три!

Мы благополучно обошли хлебный фургон.

— Ахаха! Съел, гадёныш?, — лицо Серёги озарила радостная улыбка.

Наш противник значительно отстал, на обочине полно колдобин и ям.

— Ты молодец, Серёг. Уделал его. Может, самое время поменяться местами?, — похвалила Юрка Саша.

Он бросил в мою сторону короткий вопросительный взгляд. Я отрицательно покачал головой.

— Лучше разбираться с доверенностью, чем двоим махаться с пятью. У них оружие.

— Э, охренел, Каменев? Нас трое!, — Саша плотно сжала свои хорошенькие губки, больно ущипнула меня в плечо.

— Нас трое! Не смей меня записывать в «девочки-припевочки»! Ты понял?, — она наклонила голову и, гневно нахмурив брови, пыталась испепелить меня взглядом.

— Понял, понял. Не буду.

— Что не будешь?

— Записывать тебя в «девочки-припевочки». Кстати, всё так быстро развернулось, что я не успел вас поблагодарить за помощь, ребят. Спасибо вам большое!

— То-то же! Не за что.

Она мне действительно очень нравилась. Характерная и в то же время женственная.