Командир сделал шаг вперед, набрал воздух, чтобы что-то гаркнуть.

— Степан, ты-то чего удумал? — сказал я подозрительно.

— Фельдфебель Степан Крутилин. Личный состав родовой гвардии для принесения присяги построен.

Тринадцать сапог разом чавкнули в грязи.

— Какая к нерадивому присяга, — выдал я, оглядывая грязные потеки на брюках. — Вы роду присягали. Род — это теперь я. Не смешите, идите работу работать.

— Не положено, ваша милость. Все, кто выжил и кто… не разбежался. Некому, кроме вас, теперь.

Он опустился на колено, кряхтя по-стариковски. За ним, как подкошенные, рухнули остальные тринадцать.

— Клянемся Вечным Учеником, железом и кровью. Жить — по вашей воле. Умереть — по вашему слову.

…

Я просто кивнул и поплелся мимо, чувствуя, как взгляды впиваются в спину. Накатило. Начинаю засыпать прямо на ходу. Уперся руками в стену, задышал медленно и глубоко. Сменился ветер, принеся от костра запах жареного мяса. Виски заломило. Лица, вспышки света начали вращаться, сливаться в безумный калейдоскоп.

— Поздравляю!

— Ваша милость!

— Боренька, Боренька, тебя так больше нельзя называть?

— Мам, ну раньше же не мешало. Что изменилось.

— Борис Антонович!

— Боря, а ты теперь! а я теперь как же? А ты что домой уедешь? А у нас магазины…

— Да, Олеся, нет, не уеду, не знаю, не сейчас.

— Да, мама Роза, все хорошо.

— Да, Лилия, на работу завтра надо, подключишь девочек информацию искать.

— Ваша милость, будут распоряжения какие?

— Степан, всех этих… — я кивнул в сторону шумящей толпы, — Выясни кто где жилье снял и по домам, любезно, но твердо.

— Борис, — дядя Петя, потянул за рукав. — Представители семей Мухиных и Капустиных. Союзных родов. Возжелали свои обязательства подтвердить.

Вперед двинулась пара аристократов. Один знакомый по представлению на мосту. Второй приземистый, крепко сбитый мужчина с окладистой бородой и хитрыми, просчитывающими глазами.

— Стас Капустин к вашим услугам.

Поклон неглубокий, но точный — поклон равного, не слуги.

— Поздравляем с утверждением в правах. Горько, что повод такой, но что есть. Род Капустиных вашему дому не чужие. Складами, амбарами, перевалочными пунктами по всему Южному. Исправно служили еще вашему прадеду. Слово Антона Петровича для нас и законом было, и гарантией.

— Матвей Мухин, ваша милость. Мы уже знакомы. Вы обиды не держите за ситуацию-с… за оказию на мосту.

Выслушал пафосные слова, смысл пролетел мимо ушей, что-то отвечал, кивал, кого-то по плечу похлопал. Основная мысль: «Предательства не прощу. Верности — не забуду».

…

Сделал последний круг по двору, успокаивая мысли. Милость до послезавтра недоступна, как я оказывается, к ней привык. Персонально Око теперь всюду за мной, ни на шаг не отстает.