— Что случилось, Сотша, Тувий выигрывает? — кричит испуганный голос.

Во дворе Золотого Масеко становится тихо-тихо-претихо, все смотрят на Сотшу; нам хочется знать, что случилось, и не хочется. Отвечает он наконец только тем, что тащится прочь со двора, словно истощил все силы до капли: глаза пустые, хвост поджат. Мы расступаемся, провожаем его взглядами в ночь, не говоря ни слова.

Набравшись смелости заглянуть в телефоны, мы находим видео, завирусившееся в «Вотсапе», «Твиттере», «Фейсбуке» — везде. Сердце уходит в пятки, но мы нажимаем «плей». Мы видим белого Защитника в синей униформе. Мы видим пистолет Защитника. Мы видим пистолет Защитника, нацеленный в спину убегающему невооруженному черному брату. Нам уже не надо объяснять, что мы видим Америку, — и мы даже не удивляемся. Не успеваем спросить друг у друга, правда ли видим то, что видим, как слышим выстрелы из оружия Защитника; насчитываем один-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь выстрелов Защитника в спину убегающего невооруженного черного брата. Мы видим, как черный брат замедляется и падает. Мы видим, как черный брат неподвижно лежит. Нам не надо объяснять, что черный брат мертв. Мы видим, как Защитник кричит только что убитому черному телу, чтобы он убрал лапы за спину, — и даже не удивляемся. Мы видим, как убитое черное тело лежит и не реагирует. Мы видим, как Защитник связывает убитое черное тело, словно это что-то опасное, — и даже не удивляемся. Мы видим пару других прибежавших Защитников и видим, что никто не торопится подойти к убитому черному телу, — и даже не удивляемся. Мы видим, как они переговариваются, пока убитое черное тело лежит у их ног, как пожатый урожай, как большой черный сноп пустоты[80] .

Еще долго после видео, долго после того, как поблекнет чернота ночи и начинают светлеть небеса Лозикейи, мы молча стоим, не в силах сдвинуться с места от тяжести внутри, гадая, что сказать теперь, не зная, что сказать теперь, пока не видим, как Золотой Масеко склоняет голову и медленно воздевает копыта к небу. Мы подчиняемся. Мы склоняем головы. Когда слова наконец нас находят, это слова убитого, и они льются из глоток и заполняют ночь Лозикейи, да, толукути последние четыре слова, которые снова и снова твердили черные американские братья, умоляя убийц пощадить их самой простой, самой отчаянной молитвой: я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу дышать я не могу…