красные бабочки

Утро встречает нас на ногах. День объявления результатов выборов. Судный день. День перемен. День демократии. Мы смотрим на часы. Мы ходим туда-сюда. Мы обновляем «Твиттер» и обновляем «Твиттер». Мы видим, что имя черного брата трендится, трендится и трендится. Мы ходим, ходим и ходим. День президента Благоволения Беты. День, когда мы все-таки закончим то, что начали, когда прогнали Старого Коня. Наконец-то, день Новой Джидады. Мы обновляем «Твиттер». Мы видим, что имя черного брата трендится, трендится и трендится. Мы ходим, ходим, ходим, ходим и ходим. Время скачет, тащится, ползет, но хоть как-то движется: все-таки бег не всегда значит прибытие. Мы обновляем «Твиттер» и обновляем «Твиттер». Мы видим, что имя черного брата трендится, трендится и трендится.

Бабочки появляются с солнцем. Мы ахаем, мы глазеем, мы пялимся, ломая голову, правда ли видим то, что видим. Всюду красные бабочки, всюду алые крылья, словно в воздухе пляшет кровь. Мы высыпаем на улицы, где все цветы, которые распустились вчера, какими мы любовались вчера, которые наполняли Лозикейи красотой и благоуханием вчера, высохли и опали, — всюду печальный ковер мертвых цветов. Внутри все переворачивается и подскакивает к груди. Мы стоим и гадаем, правда ли видим то, что видим, когда бабочки начинают улетать. Мы следуем за ними. Они улетают, а мы следуем. Позже мы будем обсуждать, как это было странно, как мы следовали, словно не по собственной воле, как мы следовали, хотели того или нет.

И где же мы оказываемся, куда нас приводят бабочки? Они приводят нас к дому 635 — то есть, конечно же, к дому Герцогини, и это правильно, ведь больше нам идти некуда, больше мы никуда не можем пойти за толкованием такого странного явления. У Герцогини мы видим, как бабочки опускаются на Эдем, — так детеныши зовут ее сад за ошеломительное обилие зелени, большую часть которой больше нигде и не увидишь. Даже ее дом зарос каким-то странным вьющимся растением. Мы не представляем, как это возможно в тауншипе с тесными участками и дефицитом воды, но вот он, Эдем, цветет в сердце Лозикейи — странный сад, зеленый и красочный в любое время года. Мы видим, как бабочки слетаются к дереву Неханды и садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся садятся, — и на миг Эдем становится странным аэропортом с трепещущими всюду красными крылышками.

Мы удивлены, но не удивлены, что из всех деревьев в Эдеме бабочки выбрали дерево Неханды, — даже палки и камни знают, что это особое дерево: Герцогиня говорила, что вырастила его из семян того самого дерева, на котором британцы повесили Мбуйю Неханду во время борьбы за независимость давным-давно-предавно, задолго до нашего рождения. На дереве растут странные плоды — детеныши зовут их костями Неханды за странную форму, за их цвет выбеленной кости, — но сейчас их невозможно разглядеть из-за бабочек. Христиане-фундаменталисты среди нас — те, кто верит церковным лидерам вроде пророка доктора О. Г. Моисея, осуждающим и проклинающим Герцогиню как языческую безбожницу и даже ведьму и дьяволопоклонницу, — тут же уходят, не желая оскорбить своего Бога и лидеров.