— Будь моя воля, пусть бы правила ослица, если ей так хотелось, — она бы по крайней мере не скатилась до такой низости.

— Я вас спрашиваю: где САДК? Где Африканский союз? ООН? Где все организации, которые должны нас защищать, где весь мир? И что нам сделать, чтобы наши тела, наши жизни, наши мечты, наше будущее наконец что-то значили?

— Мой голос был за Туви. Прямо сейчас в моей гостиной висит его портрет — первое, что видишь, когда входишь. Но Защитников это не смутило. Честно, я думал, они меня убьют.

— Согласитесь, #отключение — это уже слишком. Не то чтобы я одобряю Защитников и то, что они сделали. Но животные все-таки разрушали, грабили, сжигали частную собственность. Ладно, повод есть, но зачем наказывать тех, кто не имел к этому ровным счетом никакого отношения? Так что да, на мой взгляд, это чересчур, и виноваты обе стороны. И в итоге от этого абсолютно никто не выиграл.

— Наш дом почему-то пропустили. Жена и дети то и дело твердят, что это чудо. Зачем мне им объяснять, если они не поверят? Дело в том, что, когда пришли псы, я разбрызгал масло для помазания по калитке и дверям. И я вот что скажу: я ничуть не боялся; я знал, что нас защищает кровь Христа, как то и дело и напоминает пророк доктор О. Г. Моисей.

— Мне семьдесят шесть лет, при мне в этой стране никогда не было настоящего мира, настоящей свободы. И судя по всему, я умру, так их и не увидев. Но меня-то скоро не станет — моя дорога пройдена, мой путь окончен. Это вы, живые, узнаете, что Джидада сделает с этой страшной отравой: проглотит или выплюнет раз и навсегда.

— Нужно бойкотировать интернет-компании Джидады. Они были ни капли не обязаны подчиняться приказу правительства по #отключениюинтернета. Но они сделали свой выбор. Объединиться с Центром Власти против нас. Они соучастники. Они позволили этому случиться. А самое грустное, что это мы их клиенты, мы приносим им богатства, н-на-а!

— Я только знаю, что Старый Конь и его ослица сейчас ржут над нами, особенно ослица — так громко многие вешали на нее все беды Джидады! Но, надеюсь, Старый Конь смеется, но понимает, что он и довел нас до такого.

— Нужно понять, что делать с этими злобными Защитниками. Они на нас нападают, будто мы камни какие-то. Наша кровь, наши слезы ничего для них не значат. Не могут же эти чудовища и дальше над нами издеваться, нужно что-то делать!

— Все, я ищу политическое убежище. Столько терплю — Бог знает, все эти годы терплю. Но я так больше не могу!

— Самое печальное, пока мы в тауншипах терпим такое обращение, в пригородах тихо и мирно. Мы разве не одна страна? Мы разве не вместе страдаем? И если мы, из тауншипов, свергнем систему, для всех ли будут эти перемены?