— Хайи, хайи, хайи, хайи, давайте заканчивайте уже, у меня же график ман’ ла[98] , я не могу стоять весь день хаву, н-н-н! — жаловался водитель, нетерпеливый бык.

— Даже не знаю, зачем приехала в город, лучше бы дома сидела. Кто теперь покормит моих поросят, пока я тут застряла? — сокрушалась свинья.

— Йиш, вот почему ненавижу эту проклятую дорогу н-н-на-а-а, чуть что — так застрянешь надолго! — сказал гусь.

— Но ведь они и за вас сражаются, товарищи, или вы не читали их плакаты? К тому же они имеют право выходить на демонстрации и быть услышанными, нгоба канти разве мы не демократия? — раздался голос откуда-то из середины.

Водитель надавил на сигнал, и другие водители вторили его досаде.

— Веле кто все эти животные, сынок? Почему у них такой вид, будто они хотят кого-то сожрать? — спросил осел, прижатый к Маленькому Генералу Труподелу и давящий ему на ребра.

Не успел тот пробормотать, что и сам не знает, как сзади раздался наглый голос кочета.

— Это Оппозиционная партия Джидады! Им всего пара лет, но они обещают принести нам экономическую и политическую свободу. Присмотритесь к ним хорошенько и расскажите о них в деревне — вот настоящие революционеры, — сказал петух.

— Уж лучше бы принесли, иначе страшно представить, что будет, если эта жалкая страна не сойдет со своей трагической колеи, — сказала стильная курица с ярко-красным от помады клювом, спутница кочета. Впереди раздался рев, и животные выгнули шеи, чтобы увидеть содрогающуюся от хохота спину осла.

— Оппозиция? Революционеры? Да они всего лишь обманутые предатели и марионетки Запада! На какой войне они воевали? Они тратили годы и годы в буше, проливая кровь и умирая ради свободы этой страны? Я вам так скажу: Джидада никуда не денется, а править ей будут только Освободители! Мы не для того сражались, чтобы сдать страну сторонникам смены режима! К тому же они дураки, все до единого! — бросил осел через плечо.

— Ты кого дураком назвал? Ты кого дураками зовешь? — встопорщил перья кочет.

— Да тебя, кого же еще. И твою жалкую подружку! И что ты сделаешь?

— А давай-ка выйдем, а, пошли на улицу, и я тебе покажу, что сделаю, гиений сын! — прокукарекал петух, забив крыльями.

— Да, покажи ему, покажи проклятому ослу, из чего ты сделан, любовь моя, покажи, что тогда устроил в Макокобе[99] , — подбадривала курица.

Все одновременно развернули головы к хвосту салона, не поверив, что слышат именно то, что слышат: толукути что петух бросает вызов целому ослу, а подружка-курица его подначивает. И действительно, развернувшиеся головы обнаружили, что так и есть, что птахи готовы к драке. Осел подергал дверь и, обнаружив, что она заперта, с яростью пнул ее.