— Твою мать, водитель, как открывается эта хренова дверь? Выпусти меня! — сказал он.

— Усадите свои пернатые задницы, никто отсюда не выйдет, вы что, из ума выжили, уяхланя канти?[100] Не видите, что снаружи творится? — проревел водитель.

— Простите, подвиньтесь, мне надо выйти, пока мы стоим, и показать этому ослу. Мадам, вы не могли бы меня пропустить? — попросил петух ослицу рядом.

— Пожалуйста, сестра, пропустите, он же вежливо просит! — сказала курица.

Но никто не сдвинулся; толукути микроавтобус — это вам не туалет, где животное само может взять и решить, когда выйти. Сперва водитель смотрит, можно ли остановиться. Потом кондуктор открывает дверь. Только тогда пассажиры сойдут, соблюдая порядок, — один за другим, ряд за рядом, от начала к хвосту, выстроившись снаружи и пропуская тех, кто сходит на этой остановке.

— Тебе повезло! Тебе очень-очень-очень повезло, ты даже не представляешь, насколько! Благодари того быка, что он меня не выпускает. А то я сегодня уже собрался пролить красную кровушку. Я Радость Любви, сын Малатини из Джахунды. Я такое не потерплю! — заявил петух.

Не успел осел ничего сказать в ответ, как на демонстраторов накинулись Защитники. И в этой кровавой неразберихе Маленького Генерала Труподела настолько переполнил адреналин, что он почувствовал, как парит, и, если бы не крыша, взлетел бы до небес. Он переживал сцену за окном, словно не наблюдал за ней из микроавтобуса, а находился в гуще событий. Он слышал бац-бац-бац дубинок, вшух длинных податливых шамбоков[101] , видел, как поднимается и падает оружие, поднимается и падает на бегущие тела. Слышал отчаянный цокот копыт по бетону, видел проблеск зубов, впивающихся в плоть, видел те же зубы, уже обагренные кровью. И в невероятный момент рассеянно провел языком по собственным зубам, почувствовав, к своему изумлению, узнаваемый металлический привкус крови. Той ночью юный пес не сомкнул глаз: лежал в темноте и заново проигрывал в мыслях эту сцену.

6. Судьба

Уже на следующее утро он был в штабе министерства обороны, хотел записаться в армию, но ему отказали. По словам рекрутера, Маленький Генерал Труподел не только не отвечал минимальному требованию — иметь свидетельство об окончании старшей школы, — но и был младше призывного возраста на несколько лет. Из-за отказа сокрушенный юнец закатил, возможно, самую эпичную истерику в своей жизни. Он раз за разом бросался на стену, атакуя ее своей большой головой, великолепными зубами, лапами, спиной. Он катался по полу. Ползал на животе. Царапал ковер. Кусал мебель. Закинул голову и выл пуще волка. Ревел и клацал зубами. Положил голову на пол и толкал ее перед собой, словно тачку. Упал на бок и бился, будто рыба без воды. И, наконец вымотавшись, встал, встряхнулся и двинулся к двери, поджав хвост.