— Если думаешь, что здесь сейчас толпа, видела бы ты, что творилось тогда. — Матерь Божья светилась от гордости, словно та толпа пришла ради нее одной.

— Лично мне хотелось бы видеть, как белые в Нью-Йорке, в Лондоне, в Париже, в Берлине, собираются толпами такого же размера ради нашей африканской религии и заодно говорят на африканском языке. Вот, Матерь Божья, что мне хотелось бы видеть, только это ндже, не больше.

Матерь Божья не обратила внимания на подругу, но у нее все же промелькнула мысль, от которой она склонилась, залезла под стул, порылась в сумке в поисках флакона с маслом для помазания и промокнула лоб. Толукути мысль, от которой Матерь Божья склонилась, залезла под стул, порылась в сумке в поисках флакона с маслом для помазания и промокнула лоб, была о том, что если верующие в традиционные религии и в самом деле дьяволопоклонники, как говорит пророк, то она ненароком пригласила на священную землю Сатану и слушает сейчас вовсе не свою подругу. А выпрямившись, овца даже как будто заметила темный нимб над головой кошки, которого не замечала раньше, от чего снова склонилась, залезла под стул, вытащила флакон и еще раз промокнула лоб маслом для помазания.

безбожные

— Дадвету кабаба! Уязи[43] , я не знала, что имигодойи[44] ходят в церковь. Уж этого я не знала, — сказала Герцогиня.

Казалось, она обращается к спутнице, но толстые колючки в ее голосе и то, как пара сидящих перед подругами псов развернули головы, толукути будто их укололи, выдавало, что они и были ее аудиторией. Если псов и удивило, что ту чушь, за которую глупцов ждали укусы, побои и даже поездки в тюрьму, говорит всего-то старая кошка, то их невыразительные жесткие взгляды и каменные морды ничего не выдали. Они просто смерили ее взорами, не двигая ни глазами, ни головами, а потом так же внезапно, как развернулись к ней, отвернулись обратно.

— Я имею в виду, они так старательно терроризируют, избивают и проливают кровь по улицам всей Джидады, что, можно подумать, поклоняются дьяволу. Ты слышала, Матерь Божья, что они сделали с Сестрами Исчезнувших на Джидадской площади, как чуть не выбили МаМлову глаз дубинками? А теперь — нампа ла[45] , вот они, делают вид, будто имеют отношение к Богу, хотя даже имя его написать не умеют. — Герцогиня не скрывала своего возмущения, желания задеть побольнее.

Один пес развернулся со зловещим оскалом и сказал:

— Бог — Он для всех, тетушка. И вы говорите о нашей работе. Она не связана с тем, какие мы есть, и, чтоб вы знали, мы следуем приказам, как и любые работники, — прорычал пес и отвернулся.