Скворцова подошла к двери, остановилась, обернулась. На ее лице появилась улыбка. Открытая, искренняя.

— Лизе то можно прийти? Если хотите, прикройте вашего важного диверсанта одеялом по самый лоб. Чтоб она его не рассмотрела.

— Не надо нам есть! Мы — крепкие. Потерпим, — Карасёв расправил плечи и «выкатил» грудь колесом.

Наверное, чтоб точно было понятно, где именно у него находятся самые крепкие места. Вдруг кому-нибудь захочется прилечь на грудь или припасть к плечу.

— Ну вам-то, может и не надо, товарищ старший лейтенант, — Елена Сергеевна окинула Мишку с ног до головы насмешливым взглядом, — А вот Соколову необходимо в его состоянии. Если вы забыли, напомню. У вашего товарища — контузия. Серьёзная травма. — Она повернулась ко мне, — Порошки, подозреваю, с собой не взяли? Не отвечайте. Лизе дам, она принесет.

Елена Сергеевная вышла за дверь. Мы остались в изоляторе вдвоем с Карасёвым.

— Черт, Соколов, — тихо сказал Карась, усаживаясь на пол у двери. — Нам кровь из носа надо, чтоб диверсант заговорил. Мы должны узнать имя предателя, который сидит в штабе. Если это действительно кто-то из наших…

Старлей удрученно покачал головой и замолчал, не договорив. Вид у него был расстроенный. Он явно переживал, что люди, с которыми пришлось бок о бок врагов искать, сами могут оказаться врагами.

Я ничего отвечать не стал. Переместился к окну. Сел на подоконник так, чтоб видеть кусок двора, который попадал в сектор обзора.

Бо́льшая половина стекла была закрашена белой краской, поэтому приходилось вытягивать шею. Или периодически вставать на ноги, чтоб нормально контролировать периметр возле окна изолятора. От греха подальше.

Время текло как густая, липкая патока. Казалось, оно вообще не двигается. Хотя на улице уже начало темнеть. Медленно опускалась сумеречная мгла. Плотная, душная. Похоже, ночью снова пойдет дождь.

Свет в палате был совсем хреновенький. С приходом темноты это особенно стало заметно. Лампочка выхватывала из полумрака железную спинку кровати, бледное лицо спящего диверсанта, но при этом в комнате царил полумрак.

Елена Сергеевна заходила раз в полчаса, как и обещала. Проверяла дренаж, щупала пульс Виноградова, хмурилась. Потом снова исчезала за дверью.

Зато к нам присоединилась Лиза Петрова. Та самая курносая медсестричка, которую я пытался разжалобить своим видом в кальсонах.

Она притащила алюминиевый чайник с кипятком и пару кусков черного хлеба, намазанных чем-то, отдаленно напоминающим повидло.

— Елена Сергеевна велела вас покормить, — смущенно сообщила Лизавета, бросая заинтересованные взгляды в сторону Карася.