Да, в Советском союзе такого явления по официальным данным не было. Якобы. На самом деле, убийства, совершенные маньяками, просто не признавали серийными. Если очень громко говорить, что злого бабайки в шкафу нет, то в это можно искренне поверить.

Что сделал Крестовский. Покопался в старых делах и нашел несколько человек, которых, к примеру, после войны арестовали за уголовное преступление определенного толка. Один — убил женщину. С особой жестокостью. Второй — изнасиловал. Опять же, с особой жестокостью.

Затем шизик явился в 1943, разыскал нужных товарищей, вывалил им на голову «пророческие» видения. Мол, повяжут тебя, гнида ты маньячная, годика через два-пять-десять. Потому что ходишь ты по улицам, смотришь на женщин и вспоминаешь, как тебя мать била в усмерть. Или мужиков в дом водила. Или соседка взрослая не оценила первой влюблённости. Вариантов до хрена. Вспоминаешь, а у самого кровь сворачивается. До одури хочется подойти вон к той блондинке, на матушку похожей, схватить ее за горло и душить. Смотреть, как из глаз утекает жизнь.

Это в лучшем случае. На самом деле там фантазии гораздо опаснее.

В общем, пока пялился в окно и анализировал, пришёл к выводу — мои мысли насчёт Лесника верные. Не зря он мне сразу тем еще извращенцем показался. А с подобными тварями, я знаю, как себя вести.

— Ну так что? Пророка подрывник не видел? Все указания от тебя получал? — повторил я свой вопрос. — Ты его разыскал по наводке. Верно? Где? На складе? Взрывчатка немецкая. Он ее просто так взять ниоткуда не мог.

Лесник молча отвернулся к стене, уставился в одну точку.

— Ага. Ну я так и думал. От того, что подрывник в наших руках оказался, Пророку ни жарко, ни холодно. Все ниточки к тебе приведут. А вот ты… С тобой история другая. Опасная. Тебя ликвидировать надо.

Я замолчал на мгновение, позволяя озвученной мысли плотно укорениться в башке диверсанта. Потом продолжил.

— Теперь давай по порядку. Кто ты? Откуда? Кем был до войны? И не ври мне. Я вижу ложь.

— Лейтенант, да что ты с ним… — Начал Карасев, делая шаг вперед.

— Федотов… — тихо произнёс Лесник,— Илья Федотов.

Старлей замер на месте с открытым ртом. Лицо у него стало удивлённое. Не ожидал, что мой метод и правда сработает. Потом тихонечко сдал назад. Снова замер у стены.

— Откуда? — спросил я

— Воронеж…

Я боковым зрением видел, как Карась напрягся. Стал серьезным. Он внимательно слушал и запоминал каждое слово.

Но мне нужно копнуть глубже. Туда, куда обычный опер СМЕРШа не полезет. Да еще сделать это незаметно для старлея.

— Кем работал, Илья? — вкрадчиво продожал я. — В охране? Или, может, в органах хотел служить, да не взяли? Сказали — характеристика не та? Слишком… жестокий? А тебе хотелось порядка. Да? Порядок — это же хорошо. Это правильно. Мусор, грязь, их уничтожать надо. Особенно баб. Верно говорю? Шлюхи они все.