— Конечно готов, товарищ майор, — ответил я. Голос прозвучал хрипло, но твердо. Постарался вложить в него максимум решимости.

Назаров посмотрел на свои часы. Массивные, на широком кожаном ремешке. Трофейные, похоже.

— Отлично. Пять минут, Соколов. И поедем. Собирайся. Доктор, — он обернулся к врачу, который все еще суетился рядом, — Дайте ему чего-нибудь. Порошков ваших. А, да… еще…Насчёт погибших во время авианалета…

Майор подхватил врача под локоть, отвел в сторону. Они тихо принялись что-то обсуждать.

Я медленно сполз с «постели». Рядом, на самодельной табуретке, лежала форма. Похоже, моя.

Итак, пятое июня 1943 года. Скоро Курская дуга. Операция «Цитадель». Я — в центре настоящего пекла. В теле пацана, который, судя по всему, тяжелее ручки ничего не поднимал.

Внезапно в башке появилась тревожная мысль. А что, если из той долбанной лаборатории на складе в прошлое перенесло не только меня?

Озарение было таким внезапным и острым, что я буквально подпрыгнул на нарах. Медсестра, вытиравшая лоб одному из раненых, испуганно покосилась в мою сторону.

Вдруг в 1943-й закинуло этого ублюдка Крестовского? А я — просто пошел паравозиком. Прицепом.

Если Крестовский здесь… Эта гнида сможет передать нацистам всё. Карты месторождений урана. Чертежи автомата Калашникова. Схемы реактивных двигателей. Да что там — он может слить им точную дату и план нашего наступления под Курском!

Это катастрофа. Такой поворот событий изменит всю историю. Вот гадство!

— Ты чего, лейтенант? — голос Назарова вернул меня к реальности. — Дерганый какой-то.

— Голова гудит, товарищ майор, — соврал я, медленно натягивая сапоги, — В глазах темнеет. Виноват.

— Ясно… — Назаров окинул меня внимательным взглядом, — Готов?

Врач снова попытался вклиниться. Протянул какую-то мензурку с мутной жидкостью.

— Выпейте, юноша. Сейчас же! И вот, возьмите с собой, — он сунул в руку бумажный пакетик с порошками. — А вообще вам нужен покой. Отдыхайте больше. Хотя… — Доктор обречённо махнул рукой, — Кто бы меня слушал…

Я залпом выпил лекарство. Горько.

Поднялся на ноги. Мир качнулся, стены землянки поплыли. Но устоял. Вцепился в шершавый столб опоры.

Состояние было паршивым. Однако внутри, под слоем боли и чужой слабости, возилось что-то родное. Злость. Адреналин. Мой опыт, мои рефлексы. Майор Волков никуда не делся. Это — хорошо. Плохо, что тело молодое, слабое. Ничего. Научим. Натренируем.

Пуговицы на гимнастерке застегивались с трудом — пальцы не слушались. Затянул ремень. Кобуры на нем не было. Пусто.

— Оружие? — коротко спросил я, глядя на Назарова.