С этим тоже не надо переигрывать. А то совсем за дурака примут, отправят в обычную часть. Мне теперь от СМЕРШа отбиваться нельзя.

Назаров кивнул, зажал папиросу зубами, полез за спичками или зажигалкой. Котов снова занял руки оружием. Отлично. Прокатило.

— Товарищ майор, — я повернулся к Назарову — Есть кое-что… Не для протокола. В рапорт написать-то можно. Но не уверен в правильности своих выводов.

В комнате повисла тишина. Звенящая, плотная. Слышно было, как жужжит муха, бьющаяся о стекло.

— Говори, — велел майор, — Здесь все свои.

— Капитан Воронов…Я так понял, вы его очень ждали. Товарищ подполковник даже расстроился. Не знаю, насколько он проверенный человек, но… Тут вот какое дело. У капитана был с собой портфель. Кожаный. Слишком… как сказать-то… слишком новый и очень неуместный. Когда началась бомбежка, Воронов его к груди прижал. Как самую большую ценность. С этим портфелем и выкинуло его.

Я сделал паузу, делая вид, что подбираю слова.

— Нет… начну с другого. Пораньше. Перед налетом он нервничал. Смотрел на часы. Каждую минуту. И на небо. На запад. Такое чувство, будто ждал. И когда «Мессеры» зашли, когда дали первую очередь, били они не по машине. Метрах в двухстах перед нами. В другие цели. Нас будто изначально старались уберечь. Воронов сразу к краю переместился. Я еще подумал — как знает, что и откуда прилетит. Понимаете, капитан выбрал самое удобное место, чтоб в нужный момент выпрыгнуть или «вылететь». Мне это показалось подозрительным. Я за ним тоже сдвинулся. Нас двоих и отшвырнуло ударной волной.

Назаров поморщился, медленно положил папиросу на край стола. Так и не успел закурить.

— А потом… Когда ударило… Не могу утверждать, приложило знатно… Мне показалось, что Воронова из машины выкинуло слишком… как бы сказать… организованно. Будто он сам выпрыгнул. Взрывом уже потом нас обоих добило.

Это был блеф. Чистый, наглый блеф, за который в данном времени и расстрелять могут. Абсолютно бессовестное вранье. Я не помню никакого налета. Нет такой информации в голове. Понятия не имею, как погибли все, кто был в машине. И тем более — Воронов.

Однако вся эта брехня имеет конкретную цель.

Мне нужно дать майору и капитану неизвестного, но очень опасного врага. Где-то здесь, совсем рядом. Лучше, если среди своих же. Так они сильнее землю рыть будут, в поисках предателя. И я вместе с ними.

Сейчас, в 1943 году, перед решающей битвой, версия предательства — самый оптимальный вариант. Не знаю Воронова. Может, он был прекрасным человеком и абсолютно честным коммунистом. Просто использую его гибель, как прикрытие. Как ширму, за которую можно спрятать Крестовского.