Я решил взять пример с Карася, который засопел буквально сразу, едва устроился на лавке, и тоже прикрыл глаза. Башка гудела, как разбитый колокол.

В итоге реально вырубился и проспал до самой станции.

Проснулся от тяжелого, вибрирующего гула. Этот гул, казалось, поднимался из самых недр земли. Вибрация ощущалась даже сквозь жесткую подвеску грузовика, сквозь подошвы кирзовых сапог. Отдавалась в коленях мелкой, противной дрожью. Звук движения составов по рельсам.

Мы подъехали к станции около полуночи. Небо на севере было багровым, словно воспаленная рана.

Передовая близко. Отсюда рукой подать. Километров двадцать пять. Со стороны фронта наблюдалась активность. Глухо, как цепной пес в будке, ворчала артиллерия, вспыхивали далекие зарницы.

— Твою бога душу мать… — присвистнул Ильич, с трудом втискивая нашу «полуторку» в узкий зазор между лакированной штабной «эмкой» и тяжелым, заляпанным грязью «Студебеккером». — Тут не станция, товарищ капитан. Тут чистый Вавилон. Народу-то! Народу сколько. Столпотворение. Как же мы того диверсанта разыщем?

Задвижка между кабиной и кузовом была открыта, поэтому голос сержанта я слышал хорошо.

— Не гунди, Ильич. Разыщем. Другого варианта нет. Соколов, ты там как? Нормально? Карасёв! — позвал капитан старлея. — Подъём! Прибыли.

Мишка даже не дёрнулся. Ему по хрену был гул поездов, грохот колес по рельсам, громкий окрик Котова. Он лежал неподвижно, сложив руки на груди и прикрыв лицо пилоткой.

Я наклонился, убрал пилотку с физиономии старлея.

— Твою ж… — от неожиданности отшатнулся.

Карась смотрел в черное небо остекленевшими, неподвижными глазами. Рот приоткрыт. Будто неживой.

— Эй… Старший лейтенант… — я подался вперед, собираясь проверить пульс на шее.

В жизни всякое бывает. Может, тромб оторвался или сердце не выдержало перегрузок. Даже успел за эти секунды немного расстроится. Старший лейтенант — бесячья сволочь. Но если двинет кони, будет, наверное, жаль.

— Ха! — громко выкрикнул Карась и резко принял сидячее положение.

А потом заржал в голос, глядя на мое офигевшее лицо.

— Что такое, лейтенант? В штаны нассал?

— Идиот, — констатировал я. — Тупая шутка.

— Ну, тупая не тупая, а ты поверил, — хохотнул старлей, потягиваясь. — Видел бы свою рожу. Смех да и только.

Я наклонился, сгреб его за грудки, одним движением подтянул к себе.

— Ты, наверное, что-то попутал, товарищ старший лейтенант. Принял меня за клоуна. Так я тебе поясню. Цирка здесь нет. Еще раз что-нибудь подобное выкинешь, я тебе нос в лицо вобью. Просто так. Для профилактики. Вместе посмеёмся.