Это, конечно, понятно. Но зачем он Леснику? Мы решили, что диверсант явился сюда, в Золотухино, ради встречи с информатором из штаба. Вернее, так решили Вадис и Котов. Я-то вообще ничего не решал. Меня интересуют более глобальные планы Крестовского. И одна единственная цель — найти его, чтоб грохнуть. Да, именно так. Других вариантов нет.

Но если Леснику нужен санитарный поезд, то он… Что он? Уехать хочет? Бросив группу? На хуторе оставил рацию, радиста, еще одного диверсанта и отправился гастролировать? Бред какой-то.

— Что ты ему ответил, капитан? — спросил Карась, придвигаясь к столу вплотную. Взгляд старшего лейтенанта стал напряжённым.

Дежурный испуганно покосился на Карася.

— Ответил, как положено по инструкции, — произнёс он осторожно. Капитан начал догадываться, что где-то накосячил, но пока не понимал, где именно, — Информация служебная, график знает только начальник станции и медслужба фронта. Посторонним не разглашаем. Что тут еще ответишь? Чай не дурак.

— Родной, давай ускоряйся, — Карасёв нетерпеливо вздохнул, — Очень долго соображаешь. Он что тебе сказал после этого?

— А он… — капитан поморщился, словно вспоминил что-то неприятное. — Он улыбнулся так… снисходительно. Будто генерал новобранцу. И говорит: «Конечно-конечно. Все понимаю. За бдительность хвалю. Но вы, капитан, не трудитесь соблюдать секретность. Четвертый тупик, верно? Там ведь новые гидранты для заправки водой поставили вчера. Логично же, „санитарку“ к ним погонят. Напор лучше и от путей главных далеко, чтобы погрузке боеприпасов не мешать».

— Он знал про гидранты? — удивился я. — Откуда? Это же сугубо техническая деталь, для путейцев.

— В том-то и дело! — капитан, обнадёженный моей поддержкой, чуть взбодрился. — Только вчера смонтировали, инженерная служба даже акт приемки не подписала еще. Ни на одной схеме их нет. А он знал. И про гидранты, и про то, что четвертый путь сейчас свободен. А потом сказал, мол, в 89-й должны доставить очень важных раненых. Видать, кого-то из начсостава. Мол, вот, почему интересуется. Развернулся и ушел. Лично проверить готовность состава к приему, когда тот прибудет. Я поэтому про чемодан и подумал. Наверное, там что-то очень серьёзное внутри. Для раненых. Ну… Для особых раненых.

— Интересно девки пляшут… — Усмехнулся Карасёв. Его голос звучал подозрительно ласково, — А скажи-ка мне, дорогой товарищ капитан, ты эту информацию проверил? Или, может, позвонил в комендатуру гарнизона? Узнать, что за особенные раненые должны на 89-й попасть? А? Или в транспортный отдел НКГБ? — Мишка помолчал буквально секунду, гипнотизируя капитана, а потом рявкнул так, что даже меня подкинуло от неожиданности, — Пост транспортного отдела в соседнем здании, черт тебя дери! В двух шагах! Ты им отчитался⁈