Второй что-то сказал первому, развернулся и пошёл в другую сторону. Уверенно, не оглядываясь.

— Уходит, — прошептал Карась, дернувшись вперед. — Надо брать обоих!

— Не разорвемся, — шикнул я, удерживая старлея. — Наш Лесник косит под майора. Этот непонятный товарищ может вообще не знать, с кем имеет дело. Искренне верит, будто все чисто. Побежишь сейчас за ним, нам придется разделиться. Не самая лучшая идея в данном случае. Главный — этот, со шрамом. Он в поезд сядет и все. Адьё.

Конечно, я немного лукавил. Дело не том, что разделиться — плохая идея. Может, и нет. Но меня реально в первую очередь интересовал Крестовский, который «прячется» в диверсанте.

Могу ли я справится с ним один? Не знаю. Тело Соколова сильно отличается от моего. Подготовка, физическая форма. Вдруг Крестовский в новом обличие посильнее будет.

— Добро. — Согласился Мишка, — Только, лейтенант, давай без пальбы. А то при нашем фарте с этой чертовой группой мы и третьего невзначай завалим. Рука дрогнет — и привет. Если он сдохнет прежде, чем допросим, нам генерал точно головы открутит. Брать надо аккуратно, как хрустальную вазу. Вдвоем справимся.

Лесник посмотрел вслед ушедшему человеку, подошел к вагону. Взялся за поручень, собираясь подняться в тамбур.

Мы рванули из темноты, как психованные. Неслись вперед молча, огромными прыжками.

Карась налетел на «майора» сзади, схватил за ворот и резко рванул на себя, пытаясь одновременно сбить с ног.

Однако Лесник оказался не так прост. Он сгруппировался в падении, перекатился через плечо, уходя от захвата. Пружинисто вскочил на ноги, принял боевую стойку.

В его руке тускло блеснул длинный, узкий нож. Похоже, наш диверсант в пальбе тоже не заинтересован. Не хочет привлекать внимания.

— Стоять, сука! — рявкнул я и навел на него ТТ. Он ведь не знает о нашем договоре с Карасевым. Пусть думает, что в любую секунду получит пулю, — Бросай ножик!

— Сдохните, краснопузые! — выкрикнул диверсант. Не знаю, что он хотел этим добиться. Слова не убивают и не ранят.

Единственное, что смущало, у меня вдруг появилось странное ощущение неправильности происходящего. Да, мы с Крестовским оказались в чужих телах. Но натуру не спрячешь. Моя ситуация — самый яркий пример.

Так вот Лесник вел себя как-то… Как-то не так. Не так — для Крестовского.

В этот момент дверь тамбура с лязгом распахнулась.

— Товарищ майор, вы идете? Мы же трогаемся… — раздался звонкий девичий голос.

На площадку, кутаясь в платок, выглянула молоденькая медсестра. Совсем девчонка, лет восемнадцати.

Лесник среагировал мгновенно. Рванул на подножку, схватил девушку за шиворот, сдёрнул вниз, прижал к себе. Лезвие длинного ножа уперлось ей в горло, чуть ниже уха.