— А ну назад! — приказал он, пятясь спиной к вагону. — Назад! Или я ей глотку вскрою!

Медсестра пискнула, замерла, глядя на нас полными ужаса глаза.

— Отпусти девку, гнида… — тихо сказал Карась. Его лицо побелело от бешенства,— Она тут ни при чем.

— Оружие на землю!

Лесник прикрывался телом девушки. Она была небольшого роста и башка этого урода торчала над ее макушкой. Диверсант понимал, что в голову ему стрелять не будут. Постараются взять живым.

— Быстро! Считаю до трех! Раз!

Ситуация была патовая. Стрелять действительно рискованно. Дистанция — три метра. Света мало.

Попаду ли ему в лоб? Очень маловероятно. Не знаю возможности тела Соколова в плане стрельбы. Но даже если повезет, рефлекторная судорога сожмет руку. Урод перережет девчонке сонную артерию.

Я это понимаю. Карась понимает. И диверсант тоже знает.

Правда, меня немного напрягло выражение лица старлея. Он явно готов был рискнуть. Не собой. Жизнью девчонки. Жестоко? Да. Но у Мишки свое видение ситуации. Соответствующее времени. Взять диверсанта слишком важно, чтоб думать, кто при этом пострадает.

Время замедлилось. Мозг анализировал ситуацию. Перебирал варианты, как файлы в базе данных.

Задача — нейтрализовать угрозу. Препятствие — заложник. Решение — создать «окно» в реакции Лесника.

Человеческая физиология неизменна. Если в лицо летит объект, человек не может не закрыть глаза и не отшатнуться. Это безусловный рефлекс, срабатывающий за 0,1 секунды. Даже самый тренированный боец не способен его подавить.

В моей руке Тульский Токарев. Почти килограмм вороненой стали. Баланс смещен к стволу… Думай, Волков. Думай! Ошибиться нельзя.

— Хорошо! — громко крикнул я, а потом поднял руки вверх. Вместе с пистолетом, — Не трогай девушку.

Сделал два шага вперед и начал медленно приседать. Делал вид, что хочу положить оружие на землю.

— Лейтенант… — начал было Карасев.

Он, конечно, слегка прибалдел от моего поведения. Не мог поверить, что я реально решил отпустить диверсанта. Думаю, в этот момент Карась уже прикидывал, как будет валить нас обоих. И меня, и Лесника. Лучше убить гада, чем дать ему уйти. Ну а меня — за пособничество.

Я зыркнул на старлея таким выразительным взглядом, что у него в момент закончилось слова.

— Все хорошо, Карасев. Так правильно, — произнёс с нажимом на последнее слово. Надеюсь, поймёт. Затем снова посмотрел на Лесника, — Вот, смотри… Кладу… Оружие кладу.

Взгляд диверсанта сфокусировался на пистолете. Туннельное зрение. Он сделал за конкретным предметом. Его внимание было приковано к точке внизу.

Все. Пора.