Картина стала кристально ясной.
В чемодане — промежуточный «детонатор». Желтые шашки в вощеной бумаге, батарейка и замыкатель. Взрыв внутри вагона сдетонирует основную массу взрывчатки внизу.
Я снова схватил Лесника за горло. Убью, гада. Отвечаю.
— Где⁈ Куда идет поезд⁈ Где точка подрыва⁈
— Пошёл на хрен! — прохрипел он. — Не скажу! Рвите жопу, твари! Все равно не успеете!
Времени на уговоры не было.
Я опустил ствол ТТ вниз. И, не раздумывая, нажал на спуск. Выстрелил в упор, прямо в ногу.
— А-А-А-А-А!!!
Истошный, визгливый вопль диверсанта разрезал ночной воздух.
Вся спесь, весь пафос «борца за идею» слетели с него в одно мгновение. Мне знаком такой типаж. Маньяки, которые верят в свою мощь и силу, пока им не отстрелят яйца. Боятся боли. Боятся сдохнуть.
Лесник рухнул в грязь. Его лицо посерело, глаза вылезли из орбит. Он катался по земле и выл в голос.
Я наступил сапогом на здоровую ногу урода, придавливая к земле. Навел ствол на второе колено.
— Куда. Идет. Поезд. — Больше не кричал, говорил тихо. — Считаю до одного.
— Не надо! — заверещал Лесник. Из его носа пузырились сопли. По подбородку текла слюна. — Скажу! Всё скажу!
— Место!
— Сорок пятый километр! — выкрикнул он. — Разъезд «Лесной»! Там техническая остановка! Вам все равно не спасти его! Поезд ушел!
— Почему там⁈ Кто дал маршрут⁈
— Да пошел ты…
Я не стал слушать продолжения фразы. Выстрелил в ту же ногу, теперь чуть ниже. Стараясь не задеть кость, чтоб нам этого урода потом на себе не пришлось нести.
— А-а-а-а-а! Тварь! Тварь! Сука!!! — выл диверсант.
— Кто. Дал. Маршрут.
— Человек из штаба! Принес мне пакет! Там липовые документы с печатями ВОСО! Машинист думает, что получил приказ коменданта!
— 45-й километр… — раздался за моей спиной напряжённый голос Карася. — Это недалеко. Секретный тупик. Там стоит ППУ. Подвижный Пункт Управления Рокоссовского. Его только вчера загнали, чтоб спрятать от немецкой авиации.
В этот момент, будто издеваясь, раздался длинный гудок. Санитарный поезд уже выходил за пределы станции и набирал скорость.
— Насколько велика вероятность, что Рокоссовский там? — повернулся я к Мишке.
— Очень велика, — мрачно ответил Карасев, — Да хватит выть, сука! — Он раздражённо пнул ногой Лесника, отчего тот заскулил еще громче, — Думать мешаешь!
— Связи с поездом нет, — я лихорадочно просчитывал варианты. — Семафоры открыты — у него «зеленая улица». Предупредить кого-либо мы не успеем. Пока разжуем все в комендатуре, пока дозвонимся через коммутатор, пока они поймут, что мы не сумасшедшие…Черт! Карасев! Надо остановить поезд. Мы должны его догнать, пока он недалеко ушел. Шанс есть.