Карась выскользнул за мной. Прикрыл плотно дверь. Последнее, что мы услышали, — возмущенное курляндовское «та шо ж это такое!».

Не сбавляя шага, проскочили суетливый коридор угро, спустились по щербатым ступеням на первый этаж. Народа стало значительно меньше. Вот-вот должен был начаться комендантский час. Вышли на улицу.

Мишка топал за мной молча, но сопел при этом очень выразительно. Очевидно, сейчас его прорвет. Вывалит на меня все свое недовольство.

Когда я рванул из кабинета, он без лишних разговоров двинулся следом. Чтобы не выглядеть дураком, который своему же подчиненному задает вопрос: «А мы вообще куда?». Но я знал наверняка — эта покорность — временное явление.

Сидорчук ошивался возле «полуторки». Стоял, облокотившись спиной о кузов, и крутил во рту соломинку. Заметив нас, выплюнул травинку, рысью метнулся к водительскому сиденью. Стартер натужно лязгнул, мотор чихнул и ровно заурчал.

— На Молдаванку! — бросил я в приоткрытое окно кабины. — Гони на Мясоедовскую, дальше дорогу подскажу.

Протянул руку, собираясь ухватиться за борт и запрыгнуть в кузов, но не успел. Карась резко схватил меня за плечо, развернул к себе. Взгляд у него был такой, что можно гвозди забивать.

— Стой, Соколов. Притормози коней. — Голос командира звучал тихо, но металла в нем было больше, чем в танковой броне. — На кой черт нам Мясоедовская? Объяснить ничего не хочешь?

Я внимательно посмотрел на товарища. Мишка откровенно был зол.

Пожалуй, сейчас лучше ответить сразу. Карась в последнее время и так слишком часто вспоминал мою «настоящую» службу. Несколько раз спрашивал, почему меня не отзывают обратно в Москву. Я выкручивался с помощью уже привычного отмаза. Мол, хоть и прошло девять месяцев, пока не известно, где скрывается подполковник Борисов, который был связан с Пророком. Версия о его переходе к немцам на сегодняшний день версией и остается. Нет фактов. А значит, «специальный засланец» Судоплатова продолжает свою работу.

Карась вроде бы ответом удовлетворялся, но я все чаще ловил на себе его задумчивый взгляд. Что-то у Мишки в голове не укладывалось в ровную картинку.

— Поехали к Фиме, Миша. По дороге все разложу по полочкам. Время уходит.

Капитан упрямо качнул головой:

— Сейчас разложишь. Сидорчук с места не тронется, пока не услышу расклад.

Карасев вообще ни разу не пошутил. Он с силой грохнул кулаком в деревянный борт «полуторки», а потом громко крикнул:

— Глуши, Ильич!

Мотор послушно захлебнулся и затих. Стало слышно, как где-то за соседними крышами уныло скрипит блок над колодцем.