— Точно-точно! — поддакнула гражданка со справкой, — У него лицо шире моей… — Дамочка звонко шлепнула себя по бедру, намекая на особо выдающуюся часть тела, — А совести ни на копейку!

Майор от возмущения хватал ртом воздух и все больше краснел. Он попытался гаркнуть что-то про вызов караула и арест, но его рык безнадежно утонул в слаженном гвалте возмущенной толпы. Дежурный понял — этот бой проигран, и быстро рванул вслед за нами.

Мишка уже двигался к столу, за которым сидел интендант очень упитанного вида. Синяк на круглой физиономии и слегка растрепанный вид снабженца свидетельствовали о том, что именно этого товарища Светлов отоварил кулаком в рожу.

— Граждане! Вы куда прете⁈ — взвизгнула худощавая, похожая на Шапокляк дама. Она отвлеклась от печатной машинки и теперь изучала наши потертые пиджаки уничтожающим взглядом. — Посетители ждут за ограждением! Выйдите отсюда немедленно, или караул позову!

Карась остановился, посмотрел на машинистку. Открыл рот, собираясь выдать ей нечто особо выразительное из своего богатого репертуара, но ситуацию спас дежурный майор.

— А ну, отставить! — рявкнул раздраконенный очередью комендантский офицер, протискиваясь мимо нас. — Отвечать на вопросы товарищей!

Машинистка осеклась, утратила в одно мгновение весь боевой задор. Она быстро сообразила, что вступаться за обычных гражданских майор точно не стал бы. Да еще требовать каких-то ответов. Значит под неприметной одеждой скрываются «товарищи», имеющие отношение к чекистам.

Мишка посмотрел на откормленного интенданта с фингалом на жирной роже, поморщился. Снова развернулся к Шапокляк и спросил ее:

— Кто сидел за этим столом?

Капитан указал в сторону пустующего места. Он, как и я, сразу словился, кто именно нас интересует. Любопытно, Миша завел разговор с машинисткой, игнорируя снабженца, который стал причиной драки. Думаю, Карась не был уверен, что сам не расквасит обнаглевшему хозяйственнику лицо.

— Сутулый, в роговых очках? Верно? Имя, фамилия! — вопросы сыпались на Шапокляк один за другим.

— Семен Лазаревич… Гуревич, — пролепетала женщина, испуганно моргая. — Вольнонаемный делопроизводитель.

— Где он? — Мишка оперся ладонями о столешницу, навис над дамочкой.

Вид у капитана был такой, будто это она во всем виновата. Прячет под юбкой Гуревича.

— Ушел… Домой отпросился. Как только потасовка в зале случилась, Семен Лазаревич за сердце схватился. Бледный стал, испариной покрылся. Сказал, приступ у него. Начальник отпустил отлежаться. Все-таки, уважаемый человек… Всю оккупацию в Одессе подполью помогал.