— Улица длиннющая, старлей, — высказался Карась, напряженно вглядываясь в мелькающие за грязным стеклом фасады. Он сбросил скорость, пустив машину внатяг по разбитой дороге. — Домов — как блох на шелудивой дворняге. Мезонин зеленый… Как его теперь найти. Эх….было бы времени хотя бы несколько часов…А так — пока будем кружить по району, Аптекарь успеет не только сбежать, но и новые документы себе нарисовать.

Я внимательно вглядывался в постройки по правой стороне балки. Мозг лихорадочно выстраивал профиль Аптекаря. Он есть у каждого преступника. Профиль, паттерны поведения, привычки, если хотите. И тут надежда только на ментовской опыт. В отличие от слепой интуиции, он, этот опыт, опирается на голую, безжалостную логику.

А еще есть правило, которое использовал в прошлой жизни. Хочешь поймать маньяка — будь сам маньяком. Начинай мыслить, как он. В принципе, пособник фашистов, предатель и диверсант не так далеко ушел от моих прежних «клиентов».

— Нам не нужно кружить, —ответил Мишке, — Давай хорошенько подумаем. Гуревич осторожен и чертовски умен. Он выбрал дом с мезонином, не только потому что жилище было свободным. Он выбрал лежку, куда никто не сунется. То есть дом с «репутацией». Тот, в котором до войны обитал кто-то из серьезных людей. И еще… Дом с мезонином по местным понятиям — солидное жилище. Такие не лепят впритирку к соседним хибарам. И в самом низу балки тоже строить не будут. Там весной вода стоит, грязь по колено. Он должен находится на возвышении. У дома должны быть пути отхода…

«Опель» резко вильнул, объезжая глубокую колдобину. Карасев вдавил педаль тормоза. Двигатель недовольно фыркнул и заглох.

Капитан повернулся ко мне. Взгляд бывшего марвихера внезапно прояснился, словно мозаика в голове сложилась в четкую картину.

— Твою дивизию, Соколов! — Карась хлопнул ладонью по оплетке руля. — Редко тебе это говорю, но ты — голова! Головища! Это же дом Изи Бриллианта!

— Кого? — переспросил я.

Удивление в моем голосе звучало максимально искренне. Просто Мишка с такой интонацией произнес имя, будто не знать Изю — большой грех.

— Был такой уважаемый человек в Одессе. По профессии ювелир, по факту — держатель общака. К нему блатные со всего Союза съезжались вопросы решать. Дом Изи всегда считался неприкосновенным. В сорок втором румыны Бриллианта к стенке поставили. Говорят, общак с него выбить пытались, а он им хрен на постном масле показал. После Изиной смерти домишко тщательно проверили. Ни черта не нашли. Изя не дурак был, деньги на виду держать не стал бы. А потом, когда хотели полы поднимать да стены разбивать, блатные взгоношились. Мол, оставьте жилище уважаемого человека в покое. Ну и для большей убедительности занесли в комендатуру золотишко. Неловко себя чувствовали, что позволили Изю расстрелять. Теперь в этот домишко ни местные, ни шпана, ни мародеры не суются. Себе дороже.