Карась еще раз ударил по рулю:

— Точно! И мезонин там, насколько помню, имеется. Вот только насчет цвета не уверен. Давно приходилось бывать в гостях. Еще в тридцать восьмом.

— А ты за своими бывшими коллегами все равно присматриваешь, — усмехнулся я. — Тоскуешь?

Карасев посмотрел на меня долгим взглядом. Думал — пошлет. Но нет, ответил.

— Слушай, Соколов, это часть моей жизни. И люди всякие встречались. Кто-то — говно полное. А кто-то поприличнее самых приличных будет. Да и потом, по понятиям я же ссучился. Не хочется в самый неподходящий момент с ворами лоб в лоб столкнуться. Тем более сейчас, когда враг у нас один. Ты же знаешь, как одесские блатные подполью помогали. Официально — не ради идеи. Мол, чтобы румын грабить. Но я правду знаю, старлей. Многим война поперек горла встала. Земля — наша, а по ней фашистская гниль расползлась. Так что да, слежу. И не вижу в этом ничего предосудительного.

— Да ладно, чего ты завелся-то, — я небрежно пожал плечами, — Вообще без претензий. Чисто ради интереса спросил. Поехали дом Изи Бриллианта проверять.

Мишка молча кивнул, запустил мотор и двинулся по дороге. Теперь он двигался целенаправленно, в определенную сторону.

Жилище ювелира стояло особняком, полностью скрытое за массивным, почерневшим от сырости забором. Кованые створки ворот покрылись рыжим налетом ржавчины.

Над линией заросших диким виноградом домовых стен гордо возвышалась деревянная надстройка. Тот самый мезонин. Краска на его досках давно выцвела, пошла уродливыми пузырями, шелушилась от морских ветров, но сомнений не оставалось — она имела отчетливый грязно-зеленый оттенок.

— Приехали, — Карасев остановился метрах в пятидесяти от ворот, загнал «Опель» в густую тень раскидистой акации.

Мы выбрались из машины, рассредоточились. Достали оружие.

— В парадные двери не пойдем, — Тихо высказался Мишка, — Гуревич — опытная сволочь. Позаботился о своей безопасности. Могут быть неприятные подарочки.

Я поддержал капитана в этом решении. Двинулись вдоль забора, искали слабое место в ограждении. И оно нашлось. Метрах в десяти от калитки старое дерево перевесило толстые ветви через забор.

Мишка без лишних разговоров сложил ладони замком, чтобы подсадить меня. Я ухватился за толстую ветку, одним прыжком взлетел на нее. Прополз немного вперед и бесшумно спрыгнул на мягкую, прелую землю внутреннего двора. Секундой позже рядом приземлился Карась.

Дом выглядел заброшенным. Двор тоже. Будто здесь давным-давно никого не было. Мы, не сговариваясь, мелкими перебежками пересекли открытое пространство, прижались к темной стене строения. Затем так же осторожно, переместились к задней части фасада, туда, где имелся запасной выход.