Конечно, генерал прекрасно знает своих людей и на ту чушь, что ему пытались преподнести комендантские на пару с медицинской службой, не повелся. Оперативники могут действовать жестко, могут пренебречь уставом ради результата, но устраивать бессмысленную стрельбу в тыловом госпитале не станут. Раз стреляли — значит, иначе было нельзя. Но что его действительно разозлило — мы слишком наследили.

— Абвер, — сухо резюмировал Ивашутин, расцепив пальцы. Он достал из ящика стола папиросу, привычным движением размял гильзу. — И подготовка диверсии прямо под носом у командования фронта. При участии так называемого героя подполья и интенданта-предателя.

Генерал чиркнул спичкой, прикурил, выпустил дым в сторону окна. Взгляд контрразведчика стал цепким, колючим. Отчитывать нас за самоуправство он больше не собирался, его уже интересовало предстоящее дело.

— Балдынова и Клюсса я беру на себя, — произнес начальник управления. — Успокою, припугну секретностью, затребую официальные бумаги — в общем, увязнут в бюрократии. Комендант пусть порядок на улицах наводит, а не в дела контрразведки лезет. Ваша задача сейчас другая. Гость, — коротко обозначил главную цель генерал. — Тот, кто держит нити этой схемы. Его нельзя упустить. Даю добро на операцию. Разворачивайте группу, привлекайте наружку, если нужно — выделю людей из резерва. Но вы обязаны взять ублюдка живым. Мне нужен весь расклад по той диверсии, что они задумали. Мне нужна вся их агентура в Одессе. Провалите операцию — спрошу по законам военного времени. Никакие оправдания не помогут.

Назаров еле слышно выдохнул.

— Разрешите выполнять? — гаркнул он с бравым видом.

— Разрешаю, — сухо бросил Ивашутин, потом с откровенным сарказмом в голосе добавил: — А лейтенанта из комендатуры вытаскивайте сами. Лично. Хватило ума допустить подобную ситуацию, значит, сообразите, как решить проблему. Имейте в виду, я вмешиваться не буду.

Мы синхронно, все трое, крутанулись на месте и вышли из кабинета.

В коридоре кипела привычная штабная жизнь: хлопали двери, сновали связисты с кипами радиограмм, откуда-то снизу доносился приглушенный стрекот печатных машинок. Аж легче дышать стало, честное слово.

Карась тихо хохотнул, театрально смахнул невидимый пот со лба.

— Фух… Пронесло… Теперь можно спокойно готовить операцию.

Назаров раздраженно зыркнул на капитана, отодвинул его в сторону и направился к лестнице. Мы с Мишкой молча рванули следом.

Сергей Ильич радости Карасева явно не разделял. Возможно, потому что ему, в отличие от нас, чаще приходилось сталкиваться с ситуациями, когда разные ведомства пьют друг другу кровь. Майор понимал: комендатура и медицинская служба будут до последнего стоять на идиотской версии беспредела контрразведчиков, лишь бы не признавать факт предательства со стороны своих сотрудников.