— Я не знаю, старший лейтенант. — Он произнёс это без вызова, устало. — В то время я не имел отношения к проекту. Материал лежал в общем деле, читал его при вступлении в должность. Источник в таких документах не указывается.
Твою мать. Он, похоже, не врёт. Не вижу признаков лжи в его поведении.
— Продолжайте, — сказал я. — Про общее дело.
Раабе заговорил. Он вываливал всё, что знал, это действительно так, и эта информация была достаточно важной.
По словам немца, до февраля сорок четвёртого материалы по установке, имеющей рабочее название «Колокол», лежали в двух разных ведомствах. В абвере и в СД. Потом абвер расформировали — влили в главное управление вместе с людьми, картотеками и агентурой.
Только слияние это вышло исключительно на бумаге. Абверовцы работали по старой схеме, со своими агентами, своими диверсионными сетями, и в работу никого особо не пускали. Хотя хозяйство у них теперь было общее с СД. Общее хозяйство означает общий «сейф» для секретной документации и для донесений агентов.
А потом случилось двадцатое июля и покушение на Гитлера.
Абверовцев начали чистить. Кадровые эсдэшники встали наверху, вчерашние коллеги перестали быть коллегами. Ссориться, впрочем, было пока не из-за чего — война шла, все при деле.
Зато к февралю сорок пятого, когда стало окончательно ясно, чем всё кончится, общий «сейф» превратился в предмет спора. Условно говоря, сформировалось две группы. Первая — руководство СД, вторая — бывшее руководство абвера. И каждая из этих групп хотела заполучить в свои руки то, что можно предложить нашим треклятым союзникам.
— Кто ведёт Кравинкель? — спросил я. — И кто торгуется с американцами?
Раабе на мгновение позволил себе удивиться. О переговорах было сказано как о факте. То есть никто не уточнял, так ли это. Выходит, советская сторона знает о двойной игре «партнеров»
— Шестое управление, — ответил он. — Бригадефюрер Шелленберг. Практическая работа — оберштурмбаннфюрер Хёттль. Выход на противоположную сторону обеспечивает штандартенфюрер Рауфф через Северную Италию.
Светлов писал не поднимая головы. Быстро, ровно, без единого лишнего движения.
Ну да. Всё верно. Это именно те, о ком я читал в архивах.
— Кому принадлежит объект?
— Группенфюреру Каммлеру. — Раабе говорил спокойно, обстоятельно. — Штольня, строительное управление, рабочая сила — всё его. Мы пользуемся.
— Хорошо. Теперь про вторую группу. Кто входит в неё?
Немец замолчал, на мгновение в его взгляде мелькнуло сомнение. Однако тут же пропало.
— Бывшее военное управление, — ответил он. — Подполковник Баун. У него агентурные сети на востоке и архивы восточной разведки. Товар хороший, но такой товар предлагают все. Американцам этого мало. Установка Ратцеля — товар, которого больше нет ни у кого.