Копыто за это время не сказал ни слова. Светлов вообще лежал неподвижно, будто спал.
Начало светать. Значит, время вышло, надо поднимать людей и уходить к своим.
Я уже открыл рот, чтобы отдать команду. И тут слева зашуршало. Копыто повернулся на звук, положил ладонь на автомат.
Из тростника выбрались двое.
Первым шел Пахомов. За ним Мишка — весь в грязи, перевязь съехала набок, левая рука висит плетью.
— Живые, — констатировал ефрейтор.
— Все нормально? — спросил я.
— До дамбы увели. — Пахомов сел прямо в грязь. — Потом капитан в воду свалился.
— Не свалился, — буркнул Мишка. — А лёг. Это было стратегическое решение.
— Так точно. Легли, — согласился разведчик.
— Молодцы, — коротко прокомментировал я.
На самом деле меня буквально распирало от радости. Вот он, Карасев, живой и частично невредимый. Значит, все отлично. До своих теперь по-любому дойдем.
Глава 10
До своего расположения мы добрались к семи утра, это было значительно позже оговоренного времени. Ко всему прочему еще и вышли не там, где заходили. Пахомов увёл группу километра на два южнее.
И тут возникла небольшая проблема.
Берег вдоль Одера от Альтдамма и вниз по течению держат разные части. У сто пятидесятой свой участок, у соседей свой. Мы уходили от одних, а вернулись к другим. До Альтдамма отсюда километров пять, до тех, кто нас вчера выпускал, — все восемь.
В боевом охранении сидели чужие. Стрелковый полк соседней дивизии, к контрразведке фронта отношения не имеющий, про нашу вылазку не знающий и знать не обязанный.
Реакция у них была соответствующая. Из тростника в предутренней мути лезет компания в мокрых телогрейках без погон. С трупом на плече, со связанным немцем посередине — спасибо, что сразу не пристрелили.
Секрет засёк нас метров с пятидесяти.
— Стой! Кто идёт⁈ — раздался молодой, но очень суровый голос.
Ясное дело, мы встали. Пахомов гаркнул пропуск.
Только вот пропуск был вчерашний. Тот, что старший сержант получил перед выходом, у себя, в сто пятидесятой. Действовал он до полуночи, а сейчас на часах семь утра.
Но какой-никакой эффект вышел. Правильное слово, пусть и не сегодняшнее, боец услышал. Значит, вполне возможно, не немцы, а свои и, скорее всего, заблудившиеся.
Стрелять не стал. За что ему отдельное спасибо.
— Ложись! Руки в стороны! — последовала вторая команда.
Легли. Прямо в грязь, все шестеро.
Дальше пошли переговоры. Из траншеи вызвали сержанта, сержант вызвал взводного, взводный кому-то звонил.
Проверяли, само собой, не слово. Слово мы уже сказали. Проверяли нас: кто такие, из какой части, кому подчинены и какого чёрта делаем в чужой полосе на рассвете.