Глава 14
Обратно через двор я шёл медленно. Мне требовалось время подумать.
Мишку осматривает врач, и на это уйдёт минут двадцать, может, полчаса. Дальше капитан вернётся, и всё закрутится заново — погрузка, дорога, посты. Значит, вот он, мой промежуток. Один-единственный за всю поездку. Когда я могу разобраться, что происходит с Вебером.
Мимо протащили носилки. Санитары шли быстро, в ногу, работали как отлаженный механизм. Раненый тихо стонал и, по-моему, кого-то звал. То ли маму, то ли Машу. Следом пробежала девчонка в халате, надетом поверх ватника, с эмалированным тазом в руках. Ни на меня, ни на полуторку с фрицами никто не обращал внимания. Тут у каждого своя война.
В принципе, если придумать, как остаться с Куртом наедине, разговор вполне реален. Каким образом разговорить обер-фельдфебеля, я непременно придумаю.
Вебер вообще человек договороспособный, он не строит из себя великого хранителя тайн Третьего рейха. Проблема в другом.
Во-первых, Светлов и Зотов отлично знают немецкий. А я бы не хотел, чтобы они слышали нашу беседу. По крайней мере, пока. Когда мне не известна причина столь странного поведения Курта.
Во-вторых — неопознанный фриц. В его присутствии обер-фельдфебель точно не заговорит.
Значит, вариант один — я и Вебер должны остаться наедине. Увести его я не могу, это будет выглядеть как минимум странно. Повёл пленного дышать свежим воздухом — бред. Получается, уйти должны Светлов, Зотов и фриц. А вот это уже более реальный поворот событий. Значит, так и буду действовать.
К машине я подошёл с самой недовольной физиономией, на какую сподобился.
Зотов и Светлов стояли там, где их поставил Карась, — у заднего борта, спиной к тенту. Полог опущен, задок закрыт. Лёня держал сектор на проход между конюшней и штабелями, откуда только и мог кто-то сунуться. Комсомолец подпирал плечом дугу и всем своим видом изображал бойца, готового к любым свершениям.
Мимо, шагах в десяти, протопали двое ходячих с котелками. Покосились на полуторку, на автомат Зотова, на глухой брезент — и прибавили шагу.
— Как товарищ капитан? — Зотов шагнул навстречу.
— Отвёл к врачу. Думаю, полчаса придётся подождать, — ответил я.
Потом подтянулся на борт, заглянул в кузов.
Курт сидел справа, у кабины, ровно там же, где устроился изначально. Голова опущена, взгляд направлен исключительно вниз. Будто интереснее собственных сапог он в жизни ничего не видел. За четыре часа Вебер практически ни разу не сменил позу.
Неопознанный, наоборот, смотрел прямо перед собой, спокойно. Правая рука на перевязи, левая прихвачена репшнуром к стойке.