Я обернулся. Мишка с довольной физиономией топал к машине. Этот тоже быстро отстрелялся. Значит, не всё так плохо.
— Что вы тут, поди заскучали? — Капитан подошёл к полуторке, хлопнул меня здоровой рукой по плечу. — Всё отлично, старлей. Говорил же тебе, ничего серьёзного.
— Что сказали?
— Да ерунда. Нагноилось, затёка нет, кость не тронута. — Мишка мотнул подбородком в сторону палаток. — Раскрыли, вычистили, марлю внутрь запихали, чтоб гной шёл наружу. Вот тут я им, конечно, пару ласковых сказал. Потом перебинтовали рыхло, не втугую, велели каждый день менять и турунду подтягивать.
Он полез в карман, вытащил бумажный пакетик, потряс им перед моим носом.
— Порошки дали. Сульфидин. По штуке четыре раза в сутки, запивать много. Соды бы ещё, говорит, но соды нету. И воды пить как можно больше, литра три в день. Ещё укол вкатили, пантапон вроде, а против столбняка не стали — фельдшер уже колол, в бумажке отмечено.
— Сколько дней порошки?
— Пять. — Карась поморщился. — И направление на перевязку через сутки, куда угодно, хоть в Управление, там свои врачи есть. И рукой не работать. Военврач так и сказал: будете таскать ящики — вернётесь ко мне, только резать придётся глубже. Ладно. Грузимся уже. На два часа опаздываем.
Карасев забрался в кабину, я приготовился перемахнуть через борт. Ухватился рукой и почти занёс ногу.
— Товарищ старший лейтенант!
Женский голос раздался совсем близко. Сзади, шагах в двадцати.
Я обернулся. Если честно, сразу понял, кто это, но не до конца поверил. Хотел увидеть своими глазами.
Передо мной стояла Елена Сергеевна Скворцова. Синеглазка, с которой мы не виделись почти год.
Глава 15
Расстояние между нами было шагов двадцать. Она стояла и смотрела прямо на меня.
За одиннадцать месяцев Скворцова изменилась. Не подурнела, нет. Ничего подобного. Мне показалось, будто её красота стала ещё более очевидной. Просто во взгляде появилось что-то, чего раньше не было. Такая сухая, спокойная усталость человека, который больше не считает ни смены, ни сутки, ни убитых.
Гимнастёрка по фигуре, ремень, юбка, кирзачи. На плечах капитанские погоны с эмблемой медслужбы. Значит, за год выросла.
А вот прядь на месте. Та самая, тёмно-русая, упрямо выбивающаяся из-под косынки. Халат Скворцова успела снять, косынку — нет.
— Товарищ военврач, — бестолково произнёс я, потому что не знал, что сказать ещё.
— Товарищ старший лейтенант, — повторила она.
Мы оба замолчали. Продолжали стоять как два дурака посреди двора.
Тысячу раз прокручивал в голове, что скажу, когда встречу её. Почему-то не сомневался — мы ещё увидимся. Но сейчас в голове наблюдалась очаровательная пустота. Словно не было тех ночей, тех украденных у организма часов сна, потраченных на воспоминания о Синеглазке.