— Оборудование не развозили по разным точкам. Его стащили в одно место. Вот, — я тряхнул перед капитаном найденной бумажкой, — двадцать второго февраля приняли все четыре партии по общей ведомости. Дальше груз должен был уйти уже одной посылкой.
— И где это место? — Мишка пытался говорить спокойно, но, по-моему, его изрядно бесила моя медлительность.
— Думаю, это речной порт. Везли на машинах, но не к железной дороге.
Карась выхватил у меня лист, поднёс к самому носу. Внимательно смотрел на него пару секунд, потом обернулся к Зотову:
— Лейтенант, давай карту.
Лёня метнулся к своему вещмешку, вытащил оттуда «двухкилометровку».
Расстелили её прямо на полу, уселись вокруг.
Нужную точку нашли за минуту. Западный берег, севернее Штеттина — реально порт.
То, что я пришел к правильному выводу — отлично. А вот местоположение — хреновое. Восточный берег наш, западный — их. Точка на карте лежала за линией фронта.
— Теперь объясняй, — потребовал Карась. — Всё объясняй, с самого начала.
Я в двух словах озвучил Карасю своё предположение. Что медицинское оборудование — это вся та срань, которая требуется для сборки «Колокола».
Мишка выслушал меня молча. Лицо его мрачнело с каждым моим словом.
— Соколов… — начал он таким тоном, что сразу стало понятно: Карась точно считает меня параноиком. — Ты совсем двинулся на этой штуковине. Я почти полгода слушал твои безумные фантазии, как мы проникнем к фрицам и вытащим чертежи. Дело нужное, согласен, но для тебя оно стало каким-то помешательством. Потом ты вроде притих, и я выдохнул. Думал, до Берлина не вспомнишь. А теперь опять⁈
— Да чтоб тебя! — Я выхватил у Мишки бумажку, которую он по-прежнему сжимал в руке, тряхнул ею в воздухе. — Смотри! Медицинский склад, четыре отгрузки, несколько десятков тонн без расшифровки содержимого. Свезли в одну точку, оформили одной ведомостью. Ничего не смущает?
Капитан молчал секунд десять. Потом тихо спросил:
— Соколов. Ты понимаешь, насколько бредово все выглядит? Таких совпадений не бывает. Эта штуковина снова всплывает там, где ты? Это прям странно.
— Понимаю.
— Ни хрена ты не понимаешь. Ратцель сдох. Чертежи в Берлине. Немцам сейчас не до научных изысканий, у них жопа подгорает. Мы того и гляди войдём в Берлин.
— Вот именно! — Я снова тряхнул бумажкой прямо перед Мишкиным носом. — И вот тебе факт, который к моему помешательству отношения не имеет. Медицинское имущество. Несколько десятков тонн. По нормам за квартал должно меньше уйти. Со всей Померанской провинции. А тут — четырьмя партиями за один февраль, в порт, без единой строчки о содержимом.