Словом, если кто в округе не знал об отъезде «несчастной вдовы», то ему после рассказали.

Оставалось надеяться, что все это было не зря. Хороши же мы будем, если сонный покой дома священника так никто и не потревожит. За вычетом соседки, которая придет поливать цветы…

Я устроилась в кольце рук Рэддока и дремала с открытыми глазами.

Не отпускала мысль, что таимся мы напрасно. Ну кто в здравом уме сунется в столь очевидную мышеловку?

— П-с-с-с! — зашипел вдруг сержант, как проколотая шина.

Тишина была такой оглушительной, что каждый звук в ней казался раскатами грома.

Тяжелое дыхание констеблей. Тиканье часов Рэддока. Лязг ключа.

Возился преступник, казалось, бесконечно. Ковырялся в замке. Чем-то звякал. Ругался шепотом. Под конец даже что-то уронил.

— Подмывает ему помочь, — шепнул Рэддок одними губами.

Смешок я сдержала с трудом.

Зато горе-взломщик наконец справился!

Скрипнула, открываясь, дверь. В холл скользнул луч фонарика. Послушался странный стук.

— Джонни, скорей давай! — нервным шепотом позвал тип с фонариком. — Еще заметит кто…

— Да кто может заметить? — возразил ему невидимый в темноте Джонни. — Спят все давно.

Погодите-ка. Их что, двое?

— Ни с места! — рявкнул сержант, вскакивая на ноги. — Полиция!

Констебли с грацией бегемотов кинулись на преступников.

Рэддок с револьвером наперевес потянулся к выключателю.

Я же схватила заранее присмотренный зонтик-трость, под которым старый священник спасался от дождя уже добрые двадцать лет, и со всех сил толкнула дверь.

Она с грохотом закрылась, и одновременно под потолком вспыхнула лампа. После долгих часов темноты свет показался ослепительно ярким.

— Так вот почему… — пробормотал Рэддок, хмыкнув.

— Что? — не поняла я, старательно моргая, чтобы прогнать пятна перед глазами.

— Почему они, — он кивнул на перепуганных взломщиков, — так долго возились.

И впрямь. Один из преступников, огненно-рыжий, держал на перевязи правую руку. Второй же, типичный южанин, опирался на костыль.

— Мы не виноваты! — испуганно зачастил южанин, трясясь. Костыль колотил по полу, как собачий хвост. — Мы ничего плохого не сделали.

— Отпустите нас, — жалобно попросил рыжий и сгорбился.

— Вот еще, — фыркнул сержант, разглядывая их с гордостью золотодобытчика, намывшего слиток размером с кулак. — Вы, парни, обвиняетесь в убийстве.

— Убийстве⁈ — побледнел рыжий и затряс головой. — Неправда! Мы ничего… никогда…

— Сержант, — заговорил один из констеблей. Голос его скрипел, словно заржавел от долгих часов молчания. — Я его знаю. Этого вот.

Он ткнул пальцем в дрожащего рыжего.