— С чего вы так решили? — осведомился Дариан тоном очень дорогого адвоката. Из тех, после речи которых потерпевший сам будет уверен, что у него вообще никогда не было украденного подсудимым кошелька.
— Подозрительные личности? — заинтересовался Рэддок. — Какие именно? Где замечены? Чем подозрительны?
Я хмыкнула. Склонность тетки Пруденс драматизировать была общеизвестна. Слонами, в которых дорогая тетушка превратила мух, можно было заселить половину Африки.
— Должно быть, тебе это приснилось, — сказала Мэри, украдкой зевая. — И ты решила поднять на ноги всех нас.
Тетка Пруденс прижала ладонь к груди и сказала плаксиво:
— Но Элизабет не было в комнате! Что я должна была подумать?
— Что мы решили прогуляться? — вмешалась Беверли и поправила волосы, звякнув браслетами.
— В ночь перед свадьбой? — всплеснула руками Пруденс. — Одни?
— Как видите, не одни, — вмешался Рэддок примирительно и покосился на часы. Спать этой ночью нам оставалось недолго. — Смею заверить, что приличия были соблюдены.
— Но что скажет жених⁈ — не сдавалась тетка Пруденс, прижимая руки к груди. — Такой скандал… Ах, у меня поднялось давление!
Актриса из нее была, прямо скажем, посредственная.
Даже захотелось спросить, откуда жених должен был проведать о, кхм, похождениях невесты? Не от заботливой ли родни?
— Жених не возражал, — ответила побледневшая Элизабет. — Он тоже был с нами.
Пруденс охнула.
— Но это же плохая примета! Жениху нельзя видеть невесту перед свадьбой!
— Иначе передумает? — пошутила я. — Кхм, простите. Кстати, разве не вы, тетушка, рассказывали мне в детстве, как дедушка тайком пробрался в сад к бабушке?
Пруденс задохнулась от возмущения:
— Это другое!
— Разумеется. Тогда это называлось «романтикой», а сейчас — «дурной приметой».
Губы тетки Пруденс задрожали.
— Я всего лишь хочу, чтобы ты, дорогая Элизабет, не спугнула свое счастье!
Как по мне, скандальная родня может отпугнуть жениха куда надежнее любой черной кошки.
— Между прочим, — заметила Беверли с усмешкой, — это просто суеверия. Антинаучные.
Пруденс, побежденная, но не сломленная, вышла из комнаты, бормоча что-то о «непочтительных девицах».
Остальные вереницей потянулись за ней.
Часы громко пробили два.
Осталось продержаться один-единственный день, и я наконец смогу уехать из этого сумасшедшего дома! Надеюсь, навсегда…
Глава 10
Утро вновь началось возмутительно рано. Горничная растолкала меня — ладно-ладно, деликатно тронула за плечо — в четверть шестого.
— Кофе… — простонала я, прикрывая глаза от невыносимо яркого света лампы. — И, желательно, с коньяком. В пропорции один к одному, иначе мне не пережить этот безумный день.