Беверли вздохнула, отдала мне недопитую чашку и взяла горничную под локоток.

— Показывай!

Вернулась она через пять минут с таким свирепым видом, будто перекрутила на фарш саму бестолковую девицу…

Далее не досчитались голубей, по традиции выпускаемых после венчания.

Наседали тетки.

Кто-то из гостей отравился и всю ночь провел в уборной…

— Знаешь, — сказала я Элизабет, когда порядком рассерженная Беверли помчалась решать очередную проблему, — я даже не подозревала, что хозяйкой дома быть так сложно!

Она слабо улыбнулась.

— Об этом многие не задумываются. К чему хвалить часы, когда они исправно идут?

— Но стоит им остановиться… — закончила я медленно.

Улыбка Элизабет стала чуть шире.

— В этом доме уже ничего не будет по-прежнему, — сказала она.

Могу себе представить. Ведь теперь здесь будут три хозяйки, которые рассорятся друг с другом уже к исходу следующего дня.

Змеиное гнездо? О, хуже. Много хуже.

* * *

Когда автомобиль, везущий невесту (и меня с Беверли заодно) наконец тронулся с места, я готова была орать: «Свобода!» и палить в воздух.

Лучше бы, конечно, поберечь патроны. Вдруг придется от теток отстреливаться? Хотя в таком случае пули следовало бы припасти серебряные…

Лимузин катил мимо пологих холмов предместий Чарльстона, и сердце вдруг сжалось от мысли, что я вижу их в последний раз.

Внезапно Элизабет судорожно вздохнула — и крепко зажмурилась.

— Что? — встревожилась Беверли.

— Дурно? — спросила я.

В деликатном положении Элизабет лишние волнения противопоказаны, а тут столько забот и тревог!

Она слабо улыбнулась и качнула головой.

— Просто не верится. Что я и впрямь выхожу замуж…

Беверли дернула уголком губ.

— И наконец избавишься от наших сестричек, — закончила она язвительно.

— Не надо, — сказала Элизабет укоризненно. — Они не так уж плохи. Просто такова их природа.

— Ну да, — хмыкнула Беверли, разглаживая складки на коленях невесты. — Так паук говорит мухе. Мол, ты уж извини, что я тебя съем. Природа у меня такая.

Элизабет невольно рассмеялась.

— Поверю вам на слово, уважаемый преподаватель естествознания.

Беверли — глазам не верю! — показала ей язык.

И едва не прикусила его, когда лимузин дернулся — и заглох.

Несколько мгновений мы ждали, что авто вот-вот тронется с места, но ничего не происходило.

Я постучала в перегородку, отделяющую водителя от пассажиров.

— Эй! Что случилось?

Перегородка медленно опустилась, открывая обескураженное лицо седовласого шофера.

— Простите, мисс, — сказал он, запинаясь. — Кажется, что-то с карбюратором.

Я украдкой взглянула на часы. Еще четверть часа, и мы начнем безбожно опаздывать.