Губы Элизабет дрогнули, она испустила тихий вздох.

— Так почините! — рявкнула Беверли, покосившись на бледную невесту.

Он моргнул и признался почти шепотом:

— А я не умею. Я ж не механик, только водить могу.

— Боже, дай мне сил! — пробормотала Беверли, закатив глаза. — Хотя бы инструменты у вас найдутся.

— Ну… Так-то кое-что найдется…

— Давайте! — скомандовала Беверли, вздохнула и принялась стаскивать туфли. — Лили, поможешь?

— Я могу! — вскинулась Элизабет.

Беверли посмотрела на нее, как мать на любимого, но очень непослушного ребенка.

— Ты, дорогая, сегодня можешь только сказать «да!» Остальное сделают другие.

* * *

И мы это сделали!

— Глазам своим не верю, — пробормотала я, когда Беверли полезла под капот.

Вид у нее был залихватский: без чулок и туфель, юбка заткнута за пояс, рукава закатаны.

Она только плечом дернула, присмотрелась… И треснула железякой по другой железяке.

— Заводи! — скомандовала она водителю.

Тот помедлил, однако подчинился. Лимузин вздрогнул и басовито, солидно загудел мотором.

Водитель вытаращил глаза.

— Сработало⁈

— Еще бы, — фыркнула Беверли, отряхивая руки, и забралась в салон. — А теперь погнали!

И мы погнали.

Лимузин мчался по дороге. Беверли, ругаясь сквозь зубы, пыталась одеться.

— Признаю, — сказала я ей, — ты превзошла мои ожидания.

Элизабет молча сжала руку сестры.

— Спасибо, Лили, — усмехнулась Беверли. — Будем надеяться, что больше сюрпризов сегодня не будет.

— О, они обязательно будут, — вздохнула я. — Это же наша семья!

* * *

Элизабет шла к алтарю рука об руку с Дарианом. Заменить посаженного отца, несмотря на бурчание теток («Где это видано, чтобы посаженный отец был младше невесты⁈») она отказалась наотрез.

Она была прекрасна, словно майское утро. Изрядно перенервничавший жених — мы все-таки немного опоздали — не отрывал от нее взгляда. Шафер тоже застыл с приоткрытым ртом.

Священник мягко улыбался.

Украшенная цветами старая церковь казалась наполненной волшебным светом.

Умиленные вздохи. Перешептывания. Оркестр выводил торжественное «Вот идет невеста…»

Девочка с лепестками важно вышагивала впереди. Она вдруг споткнулась о складку ковра. Корзинка полетела под ноги Элизабет, та машинально отступила, зацепилась за подол…

Я успела заметить мелькнувший в ее глазах ужас. Бросилась вперед.

И едва не упала сама, когда позади раздался грохот.

Кто-то закричал. Кто-то вскочил на ноги. Кто-то заголосил: «Боже мой, боже!»

Вцепившись в скамью, я обернулась. И судорожно вздохнула.

Старинного балкона, местной гордости и достопримечательности, больше не было. Обломки его накрыли алтарь.