— Дорогой, подождем еще немного.
Куда там христианским мученикам! Этот хищник безо всякого божественного вмешательства тут же захлопнул пасть и обратился невинным агнцем.
— Конечно, дорогая.
И поцеловал ее ладонь.
Я только бровь приподняла…
Глава 4
По счастью, долго испытывать терпение жениха не пришлось. Из-за поворота на всех парах вылетел автомобиль скорой помощи. Притормозил у церкви, и из него, неуклюже придерживая длинную рясу, выбрался сухонький старичок.
— Спасибо вам огромное! — сказал он водителю. — Да благословит вас господь.
Водитель махнул рукой и рванул с места, а старичок подслеповато прищурился и покаянно улыбнулся.
— Извините, я…
— Что с вами случилось? — перебила я, не на шутку встревожившись.
Морщинистое лицо священника было покрыто мелкими ссадинами.
Он коснулся заклеенной пластырем скулы и поморщился.
— Ничего страшного, дорогая Лили. С божьей помощью все обошлось. Лучше скажите, как вы? Я очень, очень рад вас видеть!
Смотрел отец Джонс на меня с неподдельной теплотой, но… Мне померещилось, или он пытался избежать неприятного разговора?
— Мы можем начинать? — поинтересовался Чарльз сухо.
— Да-да, конечно! — засуетился старый священник, кажется, даже с облегчением, и неловко принялся шарить по карманам. — Да где же он?..
Наконец ключ был найден, дверь отперта и мы вереницей проследовали за священником в храм, словно утята за мамой-уткой.
— Чаю? — предложил отец Джонс, поправив очки в массивной роговой оправе, которые делали его похожим на сову.
Меня обуяла ностальгия. Сколько раз этим вопросом предварялись наши долгие задушевные беседы? В доме священника принято было пить чай на кухне, поглощая заодно вкуснейшие слоеные пирожки и панкейки с медом, которыми славилась миссис Джонс.
По-настоящему тепло меня приняли в Чарльстоне разве что Элизабет да старый священник с женой.
Теткам было не до того: Мэйбл курировала приюты для падших девиц и сироток, Мэри кружилась в вихре светских развлечений, Беверли брала штурмом науку, а Пруденс колесила по стране за мужем-военным.
Моя бабка, Эмили Корбетт, теплых чувств к нежеланной внучке также не питала. Напротив, каждым взглядом, каждым жестом и неприязненно поджатыми губами она давала понять, что не смирилась с поспешным замужеством дочери и не приняла меня, его плод.
Дариан с Дэнни в то время учились в закрытой частной школе, а их отцу дальняя родственница была неинтересна.
Словом, родни много — толку чуть.
— Давайте приступим наконец! — потребовал Чарльз, и никто не посмел возразить.
Мистер Бингли потер пухлые ладони.
— Приступим, да-да! — старательно шевеля губами, он пересчитал присутствующих. Моргнул. Пересчитал еще раз. — А где же шафер? Где шафер, я вас спрашиваю⁈