— Разве мы не должны были уже начать? — осведомился Дариан, когда с условностями было покончено. Он разглядывал свои наручные часы с таким озабоченным видом, будто опаздывал на какое-нибудь важное судебное заседание.

Я лишь глаза закатила. Пижон!

— Должны, — согласился шустрый человечек, мистер Бингли, которого нам отрекомендовали лучшим в Чарльстоне организатором свадеб. Он имел раздражающую манеру потирать руки и подскакивать на месте. — Семнадцать минут назад!

Церковь оказалась заперта на внушительный замок, так что нам пришлось томиться у входа.

— Уверена, отец Джонс будет с минуты на минуту, — голос Элизабет был по обыкновению тих и спокоен, но пальцы, стиснувшие сумочку, побелели. Впрочем, невестам положено волноваться.

Я выдохнула. Все-таки отец Джонс! В этом случае присущее Чарльстону неприятие перемен оказалось мне на руку.

— Надеюсь! — лязгнул голосом Чарльз и нахмурился так, будто собирался учинить над священником суд и расправу.

— Может, он забыл?.. — пробормотал мистер Бингли и нервно потер ладони.

Конечно, старому священнику под восемьдесят, а в таком возрасте простительны некоторые промахи. Только вот отец Джонс на любую встречу приходил заранее, из-за чего часто вынужден был подолгу ждать. Однако время ожидания он использовал с толком — готовился к проповеди или перечитывал старенькую Библию.

«Дорогая, — со слабой улыбкой отвечал он на упреки жены, — я ведь духовник! Я должен быть рядом со своими прихожанами, как только им потребуюсь».

Миссис Джонс лишь вздыхала и отправлялась на кухню, чтобы сделать мужу сандвичи, поскольку с таким подходом он редко бывал дома.

— С ним что-то случилось, — заметила я хмуро.

Дариан кивнул, соглашаясь, а Рэддок прищурился.

— Со священником? — Чарльз покосился на меня безо всякой приязни. Впрочем, не следовало принимать это близко к сердцу. Чарльзу, похоже, не нравилась вся родня Элизабет, скопом. Хотя в этом, положа руку на сердце, его трудно винить.

Я пожала плечами.

— Священники тоже люди.

Чарльз сардонически улыбнулся и заломил бровь.

— Ничто человеческое им не чуждо?

К словам было не придраться — мало ли вполне невинных слабостей? — зато тон… В нем прямо-таки читался неприличный подтекст. Как будто отец Джонс мог на досуге баловаться выпивкой, посещать бордель или под покровом ночи перекидываться в картишки. А потом, конечно, спать до полудня.

Краем глаза я уловила завистливый взгляд Дариана и хмыкнула про себя. Драгоценному кузену до таких вершин далеко.

В ледяных глазах Чарльза читалось снисходительное превосходство.

Спустить нападки на одного из немногих по-настоящему дорогих мне людей? Не успела я подобрать слова (что было затруднительно сделать, не опускаясь до прямых оскорблений), как Элизабет усмирила своего льва легким прикосновением к плечу и мягким: