— Алёна, — низко пророкотал я, едва касаясь губами её виска, и дышу ею, — я не смогу остановиться!

Она не ответила словами — лишь прижалась ко мне ещё сильнее. Её пальцы впились в мои плечи, а дыхание стало прерывистым.

В чём прелесть иметь вторую сущность? Тебе не нужны слова, когда говорят тела! И сейчас Алёна кричит… Она умоляет, а я не могу отказать!

Провожу ладонью по её щеке, затем — по шее, чувствуя, как под пальцами пульсирует жилка. Каждое прикосновение отзывается в теле электрическим разрядом. Мир вокруг растворяется, оставляя нам только этот миг.

Я всегда считал, что для меня секс — это потребность моего организма, которая стала такой же обычной, как поход на работу. Но сейчас я даже не могу описать, что может быть желаннее этого древнего, как мир, танца тел!

— Истинность — это не о боли, Алёна, — хрипло произнёс я, заглядывая в её глаза. — Истинность — это самое прекрасное, что даровано нам вселенной, самой природой. Мы не изменяем. Мы любим раз и на всю жизнь. Хотя слово «любовь» не объяснит всей величины чувств берендея, Алёна. Истинность — это то, что даже Тьма не способна уничтожить!

Руки Алёны скользнули по моей груди, пальцы запутались в волосах, а губы наконец встретились с моими. Она задрожала ещё сильнее, а я осознал, насколько мы разные в комплекции! Я же могу ранить её!

Но то, с какой силой и страстью Алёна начала отвечать на каждое моё движение, заставило меня отбросить все страхи. А зверь в груди довольно взвыл, понимая, насколько мы сейчас близки к тому, чтобы присвоить нашу истинную себе на всех правах!

Алёна простонала и потёрлась об меня промежностью, которая пылает в ней сейчас. И я забыл обо всём: о долге, о силе, которую нужно разделить, о Тьме, подступающей к нашему миру. Только она, моя истинная, моя судьба!

Мы оказались в комнате по внутреннему навигатору. И только нетерпеливый зверь порыкивает на меня, чтобы не смел обидеть!

Опустил Алёну на кровать, и мои руки начали исследовать то, что глаза уже знают наизусть, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Тепло её кожи, дрожь, пробегающую по спине от моих прикосновений, тихий стон, срывающийся с её сладких губ, а ещё — пробивающие нотки страха.

— Декабрь… — выдохнула она, прерывая поцелуй, но не отстраняясь. — Я…

— Я знаю, — перебил краснеющую до кончиков ушей Алёну, улавливая на том самом уровне, который вибрирует сейчас нитями энергии между нами, что хочет сказать моя истинная. — Я знаю, что ты девственница. Я… покажу тебе, как умеет любить берендей, Алёна. И никогда не оставлю.

Алёна задрожала ещё сильнее и опустила руки вниз, где на мне ещё была хлипкая преграда в виде штанов. Она пробежала пальчиками по возбуждённой плоти, и я снова накрыл её губы своими с утробным рыком!