Пускай он и пытался стребовать с меня обещание, что я выберу себя, но нет! Это не работает так. И чем я тогда буду лучше той самой Тьмы, которая и так отравила сердца каждого, живущего на нашей земле? Ничем. Мы сами позволяем тьме прорастать в себе. Сами даём ей пищу и сами открываем двери в наши души.
И пока меня одолевали тяжёлые мысли, я поняла, что что‑то пропустила. Вертолёт дёрнуло, потом ещё раз. Айдас выругался слишком громко и отборно.
Я подняла взгляд на Кирилла, который дёрнулся в мою сторону, но не успел добраться ко мне. Только его рука, которая протянулась, мелькнула в сознании, когда мы во что‑то врезались, и сознание уплыло.
А я всегда верила, что летающие транспортные средства — самые безопасные в мире. Вероятно, это не моя история. И не мой случай.
Глава 25
Глава 25
— Малыш, — слышу голос, которого не должно быть рядом, и стараюсь вынырнуть из тяжёлого состояния. — Алёна, открой глаза.
Чувствую, как щёку касается ладонь — слишком холодная, слишком… липкая, — и наконец‑то открываю глаза. В голове шумит, перед глазами всё плывёт, но самое ужасное — рядом со мной сидит Антон, и больше никого.
Дёргаюсь, пытаясь встать, но выходит плохо. А вот память быстро подкидывает события, которые происходили совсем недавно.
— Где Кирилл? Где Айдас?! — спрашиваю я, стараясь говорить строго, но голос севший, будто сорванный.
— Кто? — хмурится Антон и не отодвигается от меня, а будто только сильнее пытается приблизиться, да ещё и руки кладёт на плечи.
— Где я? — осматриваюсь вокруг и понимаю, что это комната, отдалённо напоминающая палату, только довольно дорогую.
— Ты попала в аварию, малыш, — Антон снова тянется рукой к моему лицу, но я одёргиваю её. Он тяжело вздыхает, опустив голову, будто я сошла с ума! — Тебя нашли еле живую. Я же говорил, что не нужно ехать в эту глушь. Там же нет ничего. А ты всё равно… Дедушка бы твой не оценил такую твою жертву.
И столько упрёка и обвинения в его голосе, будто я совершила ужасный проступок, который не должна была!
В голове крутится миллион мыслей и слов, которые так и рвутся наружу, но я с невероятным усилием заставляю себя молчать!
Осматриваюсь вокруг и пытаюсь понять, что меня напрягает! Нет! Это всё не могло быть моей выдумкой! Всё было по‑настоящему!
— Что это за больница? Что за палата? — задаю вопросы и смотрю в окно, за которым, по всей видимости, должен быть шум, но там тишина, и только видны верхушки заснеженных деревьев.
— Алёна, ты чего? — Антон поднимает на меня взгляд, и что‑то странное мелькает в глубине его глаз. Раздражение или злость, или…