Выпускаю сильнее клыки, прикусываю бедро, всасываю в себя её кровь, а потом опускаюсь между ног самой желанной женщины во вселенной и провожу языком по губкам.
— Кирилл! — взвизгивает Алёна, выгибаясь в пояснице, но я успеваю прижать её к кровати.
Ударяю по воспалённой плоти языком и чувствую, как Алёна наполняется энергией! Ещё один щелчок и с наслаждением прохожусь языком по всей плоти, слизывая капельки крови.
— Мамочки! — ещё раз вскрикивает Алёна.
Прокусываю свой палец до крови и аккуратно ввожу в Алёну, наслаждаясь её внутренним грудным стоном. Я чувствую, как моя кровь проникает в Алёну, как смешивается с раной, которую я ей и сделал. И ещё раз прохожусь языком по её плоти.
Я хочу, чтобы она тоже испытала наслаждение! И мне важно, чтобы она сейчас…
— Кирилл… что… происходит? — начинает дрожать Алёна, а я улавливаю, что что‑то в ней меняется.
Причём прямо сейчас, именно в этот момент, когда она подходит к оргазму. Я улавливаю колебания, которые… не должны происходить от секса!
Но я так и не могу унять своего зверя, который не унимается. Мой зверь отправляет меня на задворки, заставляя только наблюдать, как доходит до финала Алёна и как разрываются лампочки по всему дому от её крика!
Накрываю её тело своим, чтобы не ранило осколками, а за окном отчётливо слышно, как взвыла Тьма и сам лес задрожал от ненависти и надвигающейся бури!
Глава 20
Глава 20
***
Открываю глаза и тут же резко зажмуриваюсь. Свет режет, будто раскалённые иглы, пронзая веки. В висках стучит, а в голове хаос из обрывков снов и реальности. Что это за звуки?..
Прислушиваюсь, и мир вдруг взрывается тысячей новых ощущений. Слышу, как вскипает чайник — его свист прорезает тишину, как нож. Как ритмично цокает лезвие по деревянной доске — кто‑то режет мясо. А ещё… ещё я различаю, как хрустит снег под лапами зайца! Зайца?!
Резко сажусь на кровати, сердце колотится как безумное. Оглядываюсь, пытаясь осознать, где я и что со мной. Тело будто не моё — каждое движение отдаётся странной, тягучей волной где‑то в глубине.
— Она ещё спит! — голос Кирилла врезается в сознание, резкий, напряжённый, предупреждающий. Он звучит так близко, будто шепчет прямо в ухо.
— Да что происходит?! — вскрикиваю я, вскакивая с кровати. Глаза лихорадочно шарят по комнате, пытаясь найти хоть какую‑то опору в этом странном, перевернувшемся мире.
— Вы своим выбросом чуть половину леса не разворотили, — в голосе Григория смешиваются напряжение и восторг. Он словно восхищён тем, что едва не случилось.
— Лучше помолчи! — рык Кирилла разрезает воздух, и я вздрагиваю. А потом, будто кадры старой киноплёнки, в голове вспыхивают воспоминания о том, что было между нами.