Глава 21
Глава 21
— Алёнушка, радость моя! — довольно сказал Григорий, замечая, как мы выходим к нему.
А я неосознанно улавливаю его запах, и то, что чувствую, само собой заставляет растянуться мои губы в ответной улыбке. Оказывается, даже у счастья есть запах, и гордость тоже пахнет приятно. Но меня больше волнует, что я так спокойно реагирую на то, что всё это происходит со мной.
— Не ведающая страха и сама избирающая свою судьбу, — с придыханием добавил Григорий. — Я уже чай заварил. Будем пить и решать, как нам теперь быть.
— Не хочу никого обидеть, — отвечаю я на приветствие Григория, — но чай я побаиваюсь пить с вами, Григорий.
— Да ладно, — махнул он на меня небрежно рукой и довольно оскалился. — Дело‑то было не в чае, моя девочка.
За спиной хмыкнул Кирилл, а я снова ощутила, как его мишка недовольно рыкнул на Григория.
И тут меня осенило: Кирилл же смог одним движением руки заставить Марфу замолчать. Выходит, когда Григорий сказал, что я устала, он…
— Вот! — снова довольно кивнул Григорий. — Теперь ты начинаешь понимать намного больше.
— Почему я вас всех слышу, чувствую и… вижу? — задала вопрос, но только после того, как произнесла все эти слова, поняла, насколько они по‑идиотски звучат.
— Ну, это же, вроде, все могут, — и снова эта мимолётная улыбка на губах Григория. А мне так и захотелось его чем‑нибудь треснуть — чтобы эти двое наконец‑то начали мне говорить всё, что они точно знают. И что со мной произошло!
— Алёна, — передо мной слишком резко появился Кирилл и приподнял мою голову, чтобы заглянуть в глаза. — Не нужно нервничать. Это… понимаешь, всё вышло само собой. Я не ожидал…
— Ты сказал, что берендеи не только умеют оборачиваться, но и исцелять, — слова Кирилла, что он сказал мне ночью, так ясно всплыли в голове, что стало жарко и… приятно от них.
Я задышала быстрее, а глаза Кирилла снова загорелись янтарём. Его медведь довольно замурлыкал, вгоняя меня в шок.
— Медведи умеют мурлыкать? — задала вопрос, от которого Григорий закашлялся где‑то за спиной Кирилла, а сам мишка в человечьем обличии только оскалился.
— Медведи могут… многое, — ответил Кирилл. И снова этот его уклончивый тон с подбором правильных слов.
Я же приличная, воспитанная девушка, которая росла с дедушкой. Он меня любил. Дедушка всегда говорил, что сила не только в руках, но и в духе. А сейчас мне так хочется, чтобы силы в руках было побольше. И моя злость на Кирилла, что он опять пытается юлить, просто выводит из себя.
Хватаю его за рубашку и совсем не ожидаю того, что он поддастся мне и приблизится настолько близко, что наши носы почти соприкоснулись. Вот только почему я чувствую сейчас, что этот наглый, умопомрачительно пахнущий, желанный медведь в шоке?