— Кирилл! — выкрикнула я, сама не зная, чего хочу: остановить его или броситься в бой рядом.
«Ты не должна быть здесь», — голос Кирилла вдруг прозвучал в голове как громогласный приказ. — «Уходи, пока можешь!»
Но я не ушла. Вместо этого шагнула ближе, чувствуя, как холод пробирает до костей, но внутри разгорается что‑то горячее, почти огненное. Что‑то, что я не могла объяснить.
Чёрный медведь сделал резкий выпад. Я вскрикнула, но Кирилл успел увернуться, и его лапа с острыми когтями полоснула воздух в сантиметрах от врага. Они закружились в смертельном танце, то сходясь, то расходясь, а я стояла, замерев, и не могла оторвать взгляда.
Вдруг чёрный зверь замер. Его огненные глаза уставились прямо на меня. В этот момент время будто остановилось. Я почувствовала, как что‑то невидимое касается моего сознания — холодное, липкое, пытающееся проникнуть внутрь.
«Вот ты и вышла, Алёна! И как тебе зрелище? Как тебе подать твоего истинного?»
Глава 13
Глава 13
— Медвежья кровь… Она спасёт… Там безопасно! Отвези всё Марфе. Она знает… Она поможет. И запомни: там твой настоящий дом!
Слова дедушки зазвучали в голове так, будто он стоял рядом и говорил мне это сейчас на ухо. А я смотрю в горящие ужасающим огнём глаза чёрного зверя и… пытаюсь осознать, что он сказал мне!
И в этот момент тьма, будто сетью, накрывает бурого медведя — Кирилла — и придавливает к земле.
Его злой рёв рвёт что‑то в груди. А я слышу его грозные приказы в голове: чтобы бежала назад! Чтобы спасалась!
Я сошла с ума! Голоса слышат только шизофреники! А я… я слышу столько голосов, будто стою среди толпы народа на каком‑то концерте. Но вместо толпы — тьма, которая, будто живая, потрескивает и подстёгивает все рецепторы и функции организма, а ещё…
«Беги!» — заорал Кирилл у меня в голове, когда огромная чёрная туша двинулась в мою сторону.
Медведь под сетью из тьмы задёргался, а следом сразу взвыл от боли. Я увидела, как на белый снег под Кириллом появились красные пятна. А его боль придала мне не просто уверенности в себе, но и открыла дверь… в меня саму!
Тело накалилось в самом прямом смысле, и тьма вокруг зашипела, отступая ещё дальше от меня. А чёрный медведь замер, будто не веря.
Его занесённая лапа для следующего шага должна была опуститься как раз там, где нет тьмы, а виден только снег. Но он не двигается.
Он чуть склонил голову, будто под личиной этого чудища скрывается человек. Но когда он оскалился, а сквозь морду зверя проступили знакомые черты, я не успела даже понять, кто это, — как они исчезли. А насмешливый, злой голос снова заговорил в моей голове: