— Скажем так, — Лада поняла, что я не притронусь ни к чему, пока она мне всё не объяснит. — Я та, кто почувствовал, как наш мир начал исцеляться, — голос Лады стал более серьёзным, но улыбка не исчезла. — Но ты должна понимать, что то, что ты смогла закрыть бреши и исцелить внешнюю оболочку, не означает, что Тьма и зло ушли внутри. Они всё равно остались в этом мире. И пока есть хотя бы один, кто верит в то, что свет — это сила, они не наберёт своей силы.

— Я не понимаю, — прошептала я и только открыла рот, чтобы начать засыпать Ладу вопросами, как колокольчик над входной дверью снова зазвенел, впуская весенний воздух, разгоняя густой запах трав.

Я обернулась и замерла, уставившись в глаза янтарного цвета.

Глава 30

Глава 30

Глава 30

***

Мир стал чище. Даже воздух вокруг не такой тяжёлый и пропитанный горечью и гнилью. Все чувствуют, как всё стало лучше и приятнее. И даже буря, которая чуть ли не через день заметала все тропы в тайге, не пугала никого этой зимой.

А всё дело в том, что в первые дни нового года несколько берендеев из молодых хранителей обрели истинных — случайно. Просто встретили — и произошло то, что раньше могло быть только раз в десять, а то и в двадцать лет.

Вот только я так и не смог понять, что с моим зверем случилось. Я помню, что происходило на горе — до неё, после совершения ритуала. Но не могу вспомнить ничего, что могло бы привести меня к ответу: кто же стал той самой жертвой?

Будто само мироздание стёрло из памяти всех нас тот кусочек, который очень важен. Такое ощущение, будто сам свет хранит великую тайну о том или той, кто спас нас всех и вернул этому миру намного больше, чем отдал.

— Ты сегодня похож на человека, Декабрь, — рядом замер Григорий, медленно поглаживая свою седую бороду и рассматривая меня с прищуром. — Собрался в город?

— Пора заканчивать затворничество, — хмыкнул я и снова взглянул на себя в зеркало.

Нормальный вид, если моё состояние вообще можно назвать нормальным. Ах да, все те бури и метели, что накрывали округу на сотни километров, были из‑за меня этой зимой.

Берендеи не только могут оборачиваться в зверей, которые близки по духу нам, но и выплёскивать свою боль или злость вот такими выбросами силы. А учитывая, что мой зверь перестал отвечать на мои призывы, я перестал многое контролировать.

И мне пришлось последние два месяца заново учиться жить с самим собой.

— А ты уверен, что готов? — снова спросил Григорий, а я начал заводиться.

— Слушай, я устал от твоих загадок, — попытался передохнуть приступ злости, так как за окном сразу взвыл ветер. — Есть что сказать — говори. А нет — так не пудри мне мозги! Я и так не понимаю…