Но договорить не могу. Мой мир превратился в вакуум. Я должен радоваться, что у нас получилось: мир спасён, Тьма запечатана, мы выжили. Но радости нет ни капли. Из меня будто высосали всё, что радовалось каждому дню ещё несколько месяцев назад.

— Декабрь, я же волнуюсь, — тяжело вздохнул этот хитрый старый лис и сбросил маску безмятежности. — Мой зверь скулит ночами, будто что‑то пытается вспомнить. А твоего медведя я вообще не чувствую. Он будто впал в спячку, из которой нет пробуждения. Но сила‑то осталась. А так не…

— Не бывает, я знаю! — огрызнулся я, не желая выслушивать заново всё то, что и так знаю сам. — Заеду в лавку к ведьмам. Может, у них что‑то есть.

— Ох, не связывался бы ты… — покачал головой Григорий, но только в этот раз уже улыбнулся.

— Только травок их прикуплю, — подмигнул я Григорию.

Вышел из дома и вдохнул полной грудью. Воздух и правда стал другим: лёгким, прозрачным, с едва уловимой нотой свежести, будто сама земля наконец вздохнула свободно. Снег под ногами захрустел не злобно, как раньше, а весело, почти игриво. Даже сосны, вечно хмурые стражи тайги, словно распрямились, раскинули ветви шире.

Сел в свою машину и завёл двигатель, тронулся по дороге между вековыми деревьями. Открыл окно, чтобы надышаться свежим весенним воздухом перед тем, как попасть уже в душный, пускай и не такой большой, город.

Я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не жду подвоха от каждого шороха. Ни тебе внезапного вихря, ни колючего холода, ни ощущения, будто кто‑то следит из‑за деревьев. Мир действительно исцелился. Но почему тогда внутри такая пустота? Почему я не могу оценить и обрадоваться этому исцелению полностью? Неужели и те берендеи, которые впервые переживали этот ритуал чувствовали себя так же?

«Может, это и не такая плохая идея, заехать к ведьмам, — подумал я, поправляя лямку сумки. — Травки, настои, заговоры… Хоть что‑то, чтобы заглушить эту боль, эту тоску, что гложет изнутри».

Город встретил меня суетой и гомоном. Люди улыбаются, дети бегают, небольшие магазинчики и кафе пестрят вывесками. Всё как обычно — и всё по‑новому. Будто кто‑то стёр с мира слой копоти, и теперь краски стали ярче, звуки — чище, а запахи — насыщеннее.

Лавка ведьм стоит на окраине города. Я аккуратно припарковался возле неё и вышел на улицу, шумно втягивая запах трав и настоев, который здесь намного сильнее, чем где бы то ни было в городе, но вдруг замер. Что‑то изменилось. Воздух дрогнул, загустел, наполнился теплом, знакомым до боли. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Где‑то рядом. Совсем близко.