— Да, — кивнул он и улыбнулся. Вот только улыбка его оказалась грустной. — Как круги на воде. И то, что сейчас мы пришли к тому, что снова нужна жертва, снова нужно спасать мир, как тысячи лет назад, только доказывает это.

— Это твоя теория, Декабрь, — произнёс Григорий, и, судя по его голосу, ему не нравится то, что говорит Кирилл.

— Да, моя. Но сейчас я уверен в том, что если у нас получилось разделить силу, то получится и избежать смерти, — последнее он прорычал, будто медведь его взбунтовался от этого слова.

Ах да, как же я могла забыть! Что для того, чтобы в прошлый раз спасти мир, Зара погибла, отдав самое ценное, что у неё было… Самое ценное… Самое…

— Нет! Я не согласна! — вскрикнула я и подскочила со стула.

— Алёна, что случилось? — Кирилл дёрнулся ко мне, а я начала осознавать каждое слово из легенды о Заре, и эти слова будто клеймом выжигаются у меня на сердце.

Я заглянула в его глаза, и сердце пропустило удар. А вот Григорий уставился на меня во все глаза, будто прочитал мои мысли, и нахмурился.

— Самое ценное, — повторила я вслух. — У Зары в легенде сказано, что она должна отдать самое ценное, что у неё есть.

— Нет, Алёна! Ты будешь жить! Мы уже справились наполовину. Справимся и дальше!

— Самое ценное может быть не только жизнь, Декабрь, — хмуро заметил Григорий, а я почувствовала, как по щеке покатилась слеза.

Глава 23

Глава 23

Глава 23

Я замерла, чувствуя, как слеза медленно скатывается по щеке. Слова Григория эхом зазвучали в голове: «Самое ценное может быть не только жизнь…»

Внутри всё сжалось от ужаса и понимания. Что, если он прав? Что, если для спасения мира не обязательно жертвовать жизнью, достаточно отдать что‑то столь же значимое, но не менее дорогое?

— Григорий, скажи, что я ошибаюсь сейчас? — мой голос задрожал, а пальцы невольно сжали край стола, и я невольно подалась вперёд, чтобы заглянуть этому седеющему мужчине в глаза.

Григорий помолчал, внимательно глядя на меня. Его лисьи глаза словно пытались проникнуть в самые потаённые уголки моей души. Но там, внутри меня, сейчас нарастает паника! Я понимаю, что всё должно быть в равновесии, но цена этого равновесия…

— Помнишь, Алёна, я говорил тебе о связи берендеев с их истинными? — наконец ответил он, но совершенно не то, что я хочу услышать. — Эта связь — не просто слова. Она глубже, чем кажется. Сильнее, чем любовь, крепче, чем клятвы. Это часть сущности, часть силы, часть… души.

Я почувствовала, как похолодели кончики пальцев. Взгляд невольно метнулся к Кириллу. Он замер за моей спиной неподвижно, но я заметила, как напряглись его плечи, как побелели костяшки сжатых кулаков.